Выдыхаю. Я должна расслабиться. Сейчас нет прошлого и будущего. Только настоящее, в котором даже нас нет, как мужчины и женщины. Есть два врача, которые борются за жизнь пациента.
Я справлюсь.
Пусть волнуюсь, чтобы не оплошать, но навык-то у меня есть. Как бы я ни стрессовала из-за Артёма и этой внеплановой операции с ним, но накладывать швы я умею чуть ли не с закрытыми глазами.
Пока ещё никого нет в предоперационной, набираю маму, но мне отвечает Яна:
– Да.
– Яночка, ты?
– Привет, мамочка.
– Ты как, малышка? Головка болит?
Я растворяюсь в дочери.
– Неа, бабушка дала мне сладкую водичку и все прошло.
– Хорошо, ты там слушаешься бабушку?
– Да.
– Янусь, – слышу мамин голос, – дай мне телефон. Женя, – мама говорит громче, – сироп от температуры мы ещё выпили, но почистить нос это с боем.
– Ты лучше не воюй, а обещай.
– Что обещать?
– Все обещай, мам, если нащупаешь ее слабое место, то Яна идет на компромиссы. Ладно, мамуль, я спешу, у меня операция сейчас.
– Хорошо, дочка. Звони, когда закончится.
Хочу рассказать про Артёма, но это надолго затянется.
Я долго скрывала, кто отец Яны, но потом всё-таки рассказала, сначала папе, потом и маме. Отношение у них разделилось, поэтому и подготовить их надо к возвращению Амосова. Мало ли, вдруг встретятся где-то, надо обсудить, что они будут говорить, а что нет.
– Я люблю тебя, – прощаюсь с мамой, а когда оборачиваюсь, замечаю Артёма уже тут. Смотрит на меня.
– Ты давно тут?
Смотрю на него. Что он слышал? Про дочку слышал или нет?
Амосов хмурится, а залом между бровей становится глубже.
– Нет, только пришёл, – машет головой и идет к умывальнику.
Уверенно, без эмоций отвечает. Умеет всё держать в себе. Не понятно только, правда это или нет. Додумывай теперь, что он услышал. Хотя, скорее всего, если бы услышал о дочери, то спросил бы. С другой стороны, чего это сразу я от него должна была родить. Амосов не единственный мужчина.
Артём тщательно моет руки, стряхивает воду и поднимает в локтях вверх.
– Поможешь? – кивает на одноразовые халаты, которые обычно надевает медсестра, но она уже в операционной, готовит всё к операции.
Киваю, больше некому. Вскрываю пакет, расправляю халат. Артёму достаточно протянуть руки в рукава, но он пропускает руки и делает шаг навстречу. Оказывается в экстремальной близости от меня. Как привидение ныряет сквозь тщательно выстроенные мной границы и на предельных десяти сантиметрах смотрит в глаза.
Вдыхаю его аромат. Он не изменился. И это плохо, потому что тело триггерит на это. Какие-то там подсознательные процессы, на которые я просто не могу влиять.