Глаза невольно опускаются на пальцы. Обручалки нет. Но врачи часто не носят, чтобы не мешало на операции. А может и нет жены. Как там: в одну реку дважды не входят.
– Так что с кафе?
– Там, – киваю в сторону. – Может, я тогда наверх? Пока вы завтракать будете? – смотрю Артёму в глаза. Там азарт и блеск.
– Нет, идём со мной, – папки перехватывает в одну руку, а второй подталкивает меня за поясницу в сторону кафе.
Я аккуратно уворачиваюсь, чтобы не лапал меня. На мне хоть и хирургичка, но как будто обнаженная. Кожа под тканью начинает гореть. Это касание отбрасывает в прошлое. Когда легко так было. Встречаться, целоваться. Когда все было одновременно и просто, и сложно.
– Будешь что-нибудь? – спрашивает Артём и идет за свободный столик.
– Нет, – отвечаю глядя в глаза, а желудок предательски урчит, почуяв запах свежих булочек. Артём усмехается уголком губ, ставит на стол кипу папок, дает ЦУ их охранять и ждать его.
Я и забыла, что встала сегодня в пять. Яна заболела, отвезла ее маме, там успела только чашку кофе с бутербродом ухватить и сразу в больницу. И всё равно опоздала на работу.
Артём обходит стол и опускает между нами поднос. Там два салата, брускетты с несколькими начинками, хлебцы, сок, круассаны, два стаканчика кофе.
– Ты не лопнешь? – возмущаюсь, глядя на это. – Я бы на операцию успела сходить, пока ты это съешь.
– Это тебе, – ставит передо мной салат, кофе, круасан. – Не знаю, какие ты любишь, поэтому бери любые, – кивает на брускетты, – я ем всё.
– Я же сказала, что не буду.
– У тебя взгляд голодный, съешь ещё кого-нибудь или покусаешь, – улыбается, прищуривая глаза. Смешно ему.
Но я до этого момента и, правда, думала, что не хочу есть, а как вижу эти все вкусности в животе революция целая. И чтобы ее заглушить приходиться пойти на компромисс с Артёмом.
Я беру вилку и накалываю лист салата, помидорину и кусочек сыра. Мммм…. всё же я голодная.
– Давно тут работаешь? – интересуется Артём между прочим и тоже ест.
– Полтора года.
– Быстро ты сменила специализацию.
– Основное образование у меня было, поэтому просто повысила квалификацию, – я заканчиваю с салатом и беру брускетту с моцареллой, помидором и оливками.
– Почему кардиохирургия? А не что-то ещё?
Снова ловит мой взгляд и топит в своих голубых омутах. Много чего хочется ему сказать. И записку припомнить, и что свалил в закат. Ни привет, ни пока. А сейчас как ни в чем не бывало решил, что мы можем общаться будто ничего не было. Можем, конечно, но по работе, а не эти милые застольные беседы.
– Просто это откликнулось сильнее. Без почки человек может жить, без сердца нет.