— Ну про пожар вы уже сами знаете. Последствия устраняются. А так строительство идет полным ходом. От работы никто не отлынивает, — шмыгая носом, произносит Катя, уставившись на меня. Чувствую еще немного и польет слезы. Мда… вот так и обязывают обещания стать добрее, терпимее и лояльнее к окружающим, поинтересоваться тем, что тебе совершенно неинтересно.
— У тебя что-то случилось? — длительная театральная пауза, тяжелый вздох и прорыв.
— Да. Я, кажется, влюбилась. Так, что не могу дышать, нет сил.
— Конечно нет, у тебя ОРЗ. Вон сопли текут. Закапай нос и будет тебе счастье.
— Ну я же серьезно, — не унимается она.
— Я тоже. В чем проблема? Закапай нос и дальше себе влюбляйся.
— Так нельзя же. Я замужем. И вроде как к мужу еще что-то чувствую, но сил нет уже.
Господи, помоги мне! Я добрая, милая, хорошая, участливая девушка. Участливая!!! Не матерюсь. Не хамлю. И всех люблю. Один, два, три, четыре, пять. Глубокий вдох и медленный выдох.
— От чего нет сил? — как можно спокойнее произношу я, доставая из сейфа папку.
— Это очень интимный вопрос, а мне и поделиться не с кем. Если вы не возражаете, — возражаю, твою мать, возражаю! — В общем, у нас с мужем разница в возрасте, ему сорок девять. Но проблема не в этом. Суть в том, что мы женаты пять лет и все это время я прыгаю на нем. Понимаете?
— Ты срываешь на нем злость, прыгая по дряблому телу ногами?
— Да нет, в смысле я в позе наездницы. Всегда. Ни одной другой позы за все пять лет. Мне надоело скакать, я устала. В конце концов, я хочу от него инициативы.
Вот эта хрень сейчас происходит со мной точно из-за того, что я вернулась домой за браслетом! Ладно, спокойно, на мне счастливые трусы.
— На самом деле все просто, Катя, — уверенно произношу я, убирая документы в сумку. — Тебе двадцать семь, ему сорок девять. Ему лень трахаться, а может суставы уже не позволяют. Купи ему кальций-Д3 и будет вам счастье.
— Ну допустим реально что-то с суставами, а с влюбленностью что делать? Если честно, если бы не Рюрик и Прокопий, я бы все же гульнула. Понимаю, что так говорить нельзя, но я устала.
— Рюрик и Прокопий это что вообще за хрень?!
— Не что, а кто. Это сыновья моего мужа. Одному семь, другому десять. Мне их жалко оставлять.
— Так надо было думать головой и валить от него сразу после того, как услышала имена его детей, — возмущенно бросаю я. — Нормальный мужик Рюриком своего сына не назовет. Я уж думала, что после Мануэлы Ивановой и Дженнифер Гвоздиковой меня ничем не удивить. Однако, есть еще порох в пороховницах. А вообще, знаешь что, Катя, не морочь мне голову. Закапай нос и иди работать. Все.