Пришел в себя я не в капсуле, а вывалился из узкой стенной ниши — выданная мне оболочка была подготовленной для тренировок консервой, так что чувствовал я сейчас себя соответствующе. Со стоном попытался подняться, но руки и ноги просто не повиновались, скрючиваясь от боли — уже приходившей следом за недавним полным онемением.
Несколько минут я провел почти не двигаясь, безвольно ткнувшись лицом в грязный пол. Легкие, чужие и слабые, с трудом втягивали густой спертый воздух — системы вентиляции в помещении точно не работают, что усугубляло общее и так нездоровое состояние моего организма. Идея, казавшаяся отличной совсем недавно, таковой уже не выглядела — нахождение в оболочке с ограниченным для охлоса уровнем здоровья и физического развития показалось настоящей пыткой. Ощущение такое, как будто кто-то просто взял и провел бегунок настройки моего организма процентов на пять от привычных параметров.
Еще раз глубоко вздохнув, усилием преодолевая усталость и давящее на плечи ощущение полной безнадеги, я с трудом перекатился на спину и осмотрелся. Оболочка-консерва находилась в индивидуальном жилом помещении блочного дома для охлоса. Тесная, неприглядная каморка — рядом заляпанная бурым кровать-капсула, на стене грязное зеркало с лентой новостей, сводкой погоды и данными об актуальном загрязнении воздуха. У входной двери душевой распылитель, которым не пользовались с момента установки — вода дорогая, рядом пакет с использованными влажными салфетками.
Поднявшись с большим трудом, двигаясь словно на деревянных ходулях, я покинул конуру и по грязному темному коридору, переступая через кучи мусора, добрался до лифта. Это была металлическая решетчатая коробка, в которую я просто не решился зайти — предпочел находящуюся неподалеку лестницу. Спускаться пришлось семнадцать этажей, и по ощущениям уже к середине доставшийся мне организм был готов умереть. Неужели именно так живет охлос в городах-ульях?
Ближе к первому этажу навстречу начали встречаться люди, на меня внимание не обращающие. На первом этаже, в закрытом колодце внутреннего двора, собралось человек сто — нелегальные уличные торговцы, праздношатающиеся подозрительные личности, настороженные словно охотящиеся крысы представители уличных банд. На меня внимания никто не обращал — мой серый комбинезон получателя базового дохода не привлекал внимания и не сулил добычи. Если только на органы разобрать, но среди бела дня в этом квартале людей не похищают. Не должны, по крайней мере.
Миновав внутренний двор дома-колодца, я вышел на улицу, надеясь на свежий воздух. Надежда не оправдалась — неприятных запахов и грязи здесь было намного больше, чем в здании. Но хотя бы кислорода достаточно — чуть-чуть полегче, но задышалось.