— Здравствуй, зайчуша. Снимай трусы.
— Чего?!
-Трусы говорю снимай, буду оприходовать твою задницу, — тяну руку к резинке штанов, девчонка пятится назад и падает на кровать.
— Вы что больной?
— С утра был здоров. А вот ты жаловалась на шишки на попе, вот и показывай свой шишкин зад.
— Мои шишки спокойно проживут без вас. И вообще, кто вы такой, чтобы трогать меня, еще и Марине ябедничаете?
— Я хирург, — присаживаюсь на кровать поближе к девчонке. — Понимаешь ли, шишки на попе иногда могут нагнаиваться, а закончиться может тем, что твою прекрасную задницу вскроют, а в итоге останется шрам. А шрамы девушек не украшают, даже на попе. Запомнила?
— Запомнила. И про «пьем и писаем, снова пьем и снова писаем» и про шишкин зад. Вы очень убедительны, Сергей, — специально выделяет мое имя.
— Смотри, какая умница, и имя мое знаешь. А скажи-ка мне зайчик, откуда у тебя такой синяк на лице? Только не говори, что это я.
— Ксюша, а не зайчик. И моя щека, ровно, как и мой шишкин лес, ой простите зад, вас не касаются.
— Да, Ксюша тебе подходит. Ксюш, Ксюш, Ксюша, трусики с зайчушей, – девчонка в ту же секунду соскакивает с кровати.
— Знаете что, встаньте с моей кровати, у вас… штаны грязные!
— Неужели ничего другого не смогла придумать, зайчик?
— Хватит меня так называть. Это, по меньшей мере, бестактно. Можете идти со спокойной душой, мои шишки рассосутся. И я никуда не уйду, вы же за этим здесь?
— Будем считать, что да. Так где личико разукрасила?
— Об дверь ударилась. Вам, кажется, пора идти. Тут и так кислорода мало, а с вами и того меньше.
— Какой к черту кислород, детка, тут одни газы. Стоит только зажечь спичку, и мы взлетим прямиком на верхний этаж.
— Вот и отлично, зажигайте огонек, а я как раз отсюда топ-топ, — поднимает руку и демонстрирует пальчиками шаги.
— Слушай, а ты мне нравишься.
— Очень за вас рада. Может, все-таки слезете с кровати? – Ксения скрещивает руки, плотно обхватывая предплечья, так, что белеют костяшки пальцев. Поднимаюсь с кровати и встаю прямо напротив нее, сокращая расстояние между нами. Она едва достает мне до плеч. Не поднимает глаз, стоит и злится, кажется, еще чуть-чуть и убежит. Несколько секунд, она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.
— Это на вас я налетела на дороге?
— На меня.
— Извините. Я только сейчас поняла, что это были вы.
— А за что извиняешься?
— Как за что? Я могла вам жизнь испортить, если бы реально попала под колеса, а вам потом с этим мучиться всю жизнь.
— Не бойся, я не совестливый. Ладно, лечись. Потерпи недельку, а потом домой пойдешь. И да, проветри здесь.