— Мы, кажется, договаривались, что я не буду показываться на глаза вашей прислуге. Привратника уже достаточно, — с сожалением отказалась я.
— Савелий почти слеп, он и меня-то не признает, куда уж ему опознать незнакомую барышню. А что до трапезы… Я сам за вами поухаживаю.
— Княжеское ли это дело? — подняла я брови.
— В полевых условиях, Ирина Константиновна, даже князья не всегда рассчитывают на своих денщиков. Я умею не пролить мимо бокала. Соглашайтесь, вы уже поставили мне подножку, смешав мои планы в другом.
И я согласилась. В самом деле, изображать девицу, питающуюся нектаром три раза в неделю, не имело смысла, а на голодный желудок думается куда как хуже.
— Тогда доверяюсь вам, — вздохнула я.
Белозерский толкнул дверь в смежную комнату, которая, судя по обстановке, раньше была местом отдыха хозяина кабинета. Сейчас же здесь был накрыт небольшой стол. Ничего, что требовало особой сноровки, но достаточно, чтобы утолить голод.
Александр Павлович выдвинул мне стул.
— Шампанское не предлагаю. Пусть ум и чувства останутся острыми.
Нахал!
Немного нервничая, не выпал ли из памяти Басаргиной окончательно столовый этикет, я постаралась отвлечь князя, сразу перейдя к делу. Для начала я поведала, что узнала за сегодня и напомнила о прежних обстоятельствах. Белозерский почти не перебивал, лишь задал пару уточняющих вопросов. Когда я закончила ретроспективу, он спросил:
— Пока вы изложили лишь сухие факты. Не верю, что у вас нет выводов по ним.
Я отложила приборы. Ужин пролетел незаметно, и, кажется, я на нервах съела больше, чем следовало, в то время, как Александр Павлович почти не притронулся к тарелке. Всю трапезу он был сосредоточен только на мне.
— Какие могут быть выводы, когда у нас есть только результат от задачки, а условий ее не имеется? — удивилась я. — Но у меня появилась версия. Правда, я ума не приложу, как сюда увязать Никифора. Не пойму, при чем тут Коробков. А самое главное — от меня ускользает, зачем все это?
Белозерский откинулся на спинку стула. Его глаза в полумраке, пронзенном светом свечей, таинственно мерцали.
— Давайте рассуждать вместе, — предложил он.
— На словах сложно, — развела я руками. — Я потеряю нить или что-нибудь важное из деталей. Но у меня есть схема…
— Схема? — брови князя взлетели.
— Да, только ей не хватает наглядности. Я не обладаю такими художественными талантами, как вы, — я не удержалась и припомнила Александру Павловичу всех кобр, которых он мне нарисовал. — Мне бы какие-нибудь картинки для главных фигурантов.
Белозерский был заинтригован и не скрывал этого.