Запах, который все еще сохранился, меня беспокоил. Я могла доподлинно сказать, что в прошлой своей жизни я с ним ни разу не сталкивалась, а вот Иринина память меня подводила. С каждым днем продолжали утрачиваться ее воспоминания, в пору было радоваться, что я веду нелюдимый образ жизни. Опростоволоситься для меня ничего не стоит, и репутация барышни не в себе спасать меня будет недолго — для всего есть пределы. Посомневавшись, я добавила обертку к моим листам с измышлениями и убрала их в ридикюль. Может, Белозерский подскажет мне, на что она указывает.
Александр Павлович, конечно, мастак темнить, но ежели он желает моей добровольной помощи, то и ему придется открыть хотя бы часть карт.
Невольно вспомнился наш тет-а-тет в «Бристоле», и моя маскировка. Стоило вновь позаботиться об этом. Шляпка с плотной вуалью — это несомненно, но я решила, что стоит приложить больше усилий. Во-первых, если мое синее пальто исчезнет с вешалки в прихожей, прислуга может заметить, а во-вторых, меры предосторожности не будут лишними. Мой выбор пал на старое черное пальто Гавриловой. Она его держала только для выхода во двор, оно было мне велико и, по идее, должно сделать мою фигуру неузнаваемой.
Вновь я предстану перед князем пугалом. Но удручало меня не это, а тот факт, что я вообще об этом думаю. Я посмотрела на себя в зеркало. Как ни крути, а я не могу соперничать в эффектности со столичными красавицами, хоть обряди меня в платье по последней моде. Мила, но не более того. Я сморщила нос. Придется идти в домашнем платье, что на мне сейчас. Звать Дуню для переодевания в выходное означало дать повод для лишних вопросов. Я же спать собралась. Да и потом, по возвращении, тогда понадобится помощь с корсетом. Вид у меня затрапезный и неприличный, надеюсь, тонкий вкус его превосходительства это переживет лучше, чем моя гордость.
Мне удалось провернуть все приготовления, не привлекая внимания горничных, однако препона ждала меня в другом. За двадцать минут до выхода из дома во дворе затеяли какую-то возню Акулина с конюхом и затянули так, что я уж было думала, что мне не удастся вырваться незаметно. В конечном итоге я вылетела из дома, отчаянно опаздывая и молясь, чтобы Белозерский не позабыл прислать за мной, а кучер не уехал, не дождавшись меня минута в минуту.
Облегчение затопило меня, когда я увидела на углу улицы экипаж.
— Трогай, — тяжело выдохнула я, постучав по дверце, едва опустилась на сидение.
К счастью, ехать было недалеко. Я успела перевести дух, но не успела накрутить себя сомнениями, не видел ли меня кто. Время Белозерский выбрал удачно, в этот момент все ужинали дома или собирались в гости, а если кто из чужой прислуги заметил меня, то признать не должен. И все же весьма волнительно. Будем надеяться, Александр Павлович сдержит свое слово и обеспечит мне анонимность.