Экипаж подвез меня к самому крыльцу черного хода. Внешне дом во всей красе оценить я не смогла, но было понятно, что он намного больше, чем Гавриловский. Ждать на пороге мне не пришлось. Едва я поднялась по ступенькам, дверь распахнулась. Меня встретил седой как лунь старик, подслеповато щурившийся на мой силуэт. Объясняться тоже было не нужно. Лестницей для прислуги меня провели на второй этаж и оставили у двери. В коридорах было безлюдно и тихо, но я не стала задерживаться, и сразу вошла.
Не знаю, чего я ожидала, но определенно не того, что увидела. На сей раз Белозерский встретил меня не в домашнем. И я бы подумала, что парадный вид достался мне после посещения губернатора, однако то, что это был ради меня, выдавало, что при моем появлении князь вставлял запонки.
И это было нечестно.
Александр Павлович выглядел сокрушительно.
— Ирина Константиновна, рад, что вы все-таки приняли мое приглашение.
— Вижу, вы даже одеты, — пробормотала я, не поднимая вуали.
— Могу исправиться.
— Ах, оставьте. Кажется, вам нужна была моя помощь, — я добавила в голос стали.
В конце концов, этот человек невыносим, даже когда ничего не делает, а просто существует. Мало того, что я в старушечьем пальто и домашнем платье на его фоне чувствовала себя щипанной курицей, князь снова умудрился меня взволновать. Решительно, Белозерский наглец.
— Ну вы же не спешите раздеться. Снимите хотя бы… вуаль, — он приблизился, встал у меня за спиной, обволакивая проклятым ароматом бергамота, и совершенно возмутительным образом положил ладони мне на плечи. — А помощь мне очень нужна, Ирина Константиновна. Я, видите ли, плохо сплю по ночам…
Я сердито расстегнула пуговицы и сбросила пальто на руки князю. Откинула вуаль и обернулась к Белозерскому:
— Длительные прогулки по вечерам укрепляют сон, — серьезно посоветовала я. — Впрочем, я хоть и не уверена, но, возможно, у меня есть средство, которое скрасит ваши бессонные ночи.
— И что же это за средство? — бархат голоса Александра Павловича обволакивал, но я не поддалась. Мне были по вкусу наши перепалки и игра на грани фола, ведь я чувствовала себя в безопасности. Князь не из тех, кто переступит черту. Черту, которую провел он сам. Чужие же границы его волновали мало. А в отношении меня Белозерский явно хотел победы в бою, а не моей жалкой капитуляции. Осада — это не про него. Так что пикироваться мы могли смело, однако сейчас не время и не место.
— Вот вы мне и скажите, что это, — я выудила из ридикюля свою первую находку и вручила благоухающий клочок Александру Павловичу.