Заперев дверь, Иришка взглянула на доставленное подростком письмо. Тяжеленькое, внутри определенно не бумага, а что-то другое, вроде как округлое и с какими-то продолговатыми упругими штуками по сторонам. Конверт оказался каким-то непривычным, не вытянутым, как сейчас принято, а более коротким и прямоугольным. Примерно как в советские времена — Степанова видела подобные в старых фильмах. Хоть и сейчас такие тоже выпускают. В правом верхнем углу — марка, не наклеенная, а напечатанная типографским способом. Вглядевшись, девушка разглядела мелкий шрифт: «Почта СССР. Цена 4 коп». Задумчиво хмыкнув, Иришка продолжила осмотр. Предназначенное для указания адреса отправителя поле пустое, квадратики для нанесения почтового индекса тоже. В качестве адресата — всего три размашисто написанных от руки слова: «сержанту Алексею Степанову». Очень любопытно, значит, именно «сержанту»? А принесла странное письмо некая молоденькая девушка, наверняка еще и красивая? Ну, муженек дорогой, сейчас разберемся…
— Леш, поди-ка сюда… любимый ! — последнее слово девушка выделила особо.
— Чего тут? — показался в дверях Леха. — Кто приходил?
— Приходил-то соседский пацан, Вальки из десятой квартиры сынишка, а вот что он принес — другой вопрос. А еще интереснее, кто именно попросил его это передать! Что это у тебя за молодые девушки такие появились, что письма непонятные подбрасывают?
— Ирк, ты вообще о чем⁈ — непонимающе захлопал глазами десантник. — Какие еще молодые девушки, какие на фиг письма⁈
— Да вот об этом, — Степанова протянула мужу послание. — А с девушками мы потом разберемся. Открывай, а то у меня от волнения сейчас воды отойдут!
— С чего б им вдруг отходить? — пожал плечами тот. — До срока еще почти пару месяцев, угрозы прерывания нет. Знаешь, сколько я за последнее время про это дело в нете перечитал? У-у, скоро сам смогу роды принимать, прямо в экспедиции!
— Беременных в поле не берут! — со знанием дела отрезала супруга. — Так, хватит мне уши заговаривать, открывай давай!
— Ух ты, какой конверт прикольный! Сто лет подобных не видел. «Почта СССР», надо же! А бумага плотнее, чем тогда использовалась, я точно помню, у родителей целый ящик старых писем до сих пор хранится.
— Открывай! — В голосе супруги звякнул металл — словно затвор передернула. А может, и передернула, мысленно, конечно. После той эпопеи с путешествием от Березины до Москвы Иришка здорово изменилась, и как считал десантник — в лучшую сторону. Если, конечно, не вспоминать про то, как она гранату кидала: просто чудо, что никто не погиб, ни наши (повезло), ни немцы (увы). Правда, спорить с ней теперь стало себе дороже. Хотя это тоже нормально. Именно о такой жене он всегда и мечтал… ну, наверное, о такой.