Наконец, остановившись напротив жениха, делаю глубокий вдох и разглядываю того, кто скоро станет моим супругом. Запоминаю каждую мелочь, каждую его морщинку в уголках лучащихся от улыбки и любви глаз…
Эти мгновения я хочу запечатлеть в памяти до конца своих дней.
Их я буду вспоминать во время каждой глупой ссоры, каждого укола ревности, скуки или неопределенности, в пять утра, когда не смогу уснуть, во время каждой преграды, в каждую годовщину этого дня, и в множество других моментов, счастливых, плохих и не очень, что только ждут нас впереди.
Священнослужитель открывает писание и принимается озвучивать свадебные клятвы, начав обряд заключения брака перед лицом богини Алетеи.
Я никогда не была религиозна. Но мне захотелось, чтобы она увидела, что у нас все хорошо. Я смогла. Я предотвратила превращение Эша в монстра, я не дала тьме им овладеть и разрушить этот мир. Отныне и навсегда. Мы будем вместе, не давая друг другу упасть или сбиться с пути.
— Больше исподтишка ты поцелуи у пьяной меня не поворуешь, — усмехаюсь я, залпом осушив бокал шампанского.
Уже вечер, в саду зажглись фонарики. Мы с Эшем, пребывающие в напряжении всю неделю до торжества, теперь отрываемся, налегая на деликатесы и разглядывая зажигающих на танцполе гостей.
— Мне и ни к чему. Ты теперь моя жена, нечего стыдится. Одними поцелуями сегодня не отделаешься.
— Как заговорил! – смеюсь, закидывая в рот тарталетку, пока никто снова не крикнул «горько». — Знаешь, никто тебя не просил ждать до свадьбы!
Я даже разочароваться успела в своих женских чарах за эти месяцы. Из Эша вышел бы прекрасный сановник, тот, который дает обет безбрачия.
— После всего с нами случившегося следует поостеречься попустительски относиться к божественным заветам.
Наблюдаю, как приглашенные музыканты играют медленный танец, под который скоро половина гостей спешно бежит с танцопола прочь, словно с тонущего судна, накидываясь на фуршет, а вторая половина быстро находит партнера, кружась в вальсе.
Данте прижимает к себе Селесту, лицо у него такое, словно он сейчас самовоспламенится. Руди залихватски и не в такт отплясывает с Элоди, оба либо уже пьяны, либо не слышали, что музыка давно сменилась, а вот Тобиас явно в курсе, потому что едва уловил плавные аккорды, вырос подле моей Далии как из-под земли.
Порываюсь встать, взять в руки длинный подол и отцепить от сестрички этого прихвостня, но Эш…муж, останавливает:
— Оставь. Пусть веселятся. У Тобиаса серьезные намерения.
— Плевать мне на его намерения, — бурчу под нос, но остаюсь на месте.