Я хочу жить свободно. Мне не нужен пленник или паразит в сознании. Не нужен тот, кто будет тихонько ждать, когда я дам слабину. Отныне я не позволю никому вмешиваться и угрожать моему счастливому будущему. Все будет так, как я сама решу.
Больше ты даже в крысу не сможешь подселиться. Только и останется, что наблюдать из темноты. Богам не следует вмешиваться в судьбу смертного мира.
Перед глазами плывет, все кружится, и я больше не могу стоять ровно.
— Вивиан! – подхватывает меня сбоку Адэр.
— Получилось… — шепчу тихо перед тем, как закрыть устало потяжелевшие веки. – Сгинул…темный полудурок.
«»»»
— Напомни мне больше тебя одну не оставлять.
Эш сидит у моей постели в спальне, где я жила большую часть своего детства до смерти дедушки, положив ладонь на мой горячий лоб, мужчина недовольно хмурится.
— Это побочные симптомы. Адэр сказал, все скоро пройдет.
— Точно. Адэр сказал! Его я к тебе больше тоже не подпущу. Вечно вплетает тебя в свои авантюры…Не делай такое лицо, Вивиан. На правах твоего жениха…
Улыбаюсь и перехватываю руку на своем лбе, прижимаюсь к тыльной ее стороне губами, и Эш вмиг теряет весь гнев вместе с остатками фразы.
— Не злись. Ну пожалуйста.
Бравый полковник Эйдж, не боящийся вооруженных солдат врага, готовый сражаться с противником до победного, гулко сглатывает и в смущении отворачивается.
Полагаю, не я одна хранила целибат на протяжении двух жизней. Как же мне приятно от этой мысли. Полностью мой. Целиком. Надо же, кто мог подумать, что я такая собственница. Хе-хех.
— Можно мне кое-что спросить?
Играю с мужской рукой, что почти в два раза больше моей собственной, перебираю его мозолистые от меча пальцы и нежно глажу старые шрамы.
Эш кивает.
— Тогда в темнице…Что ты принес в пузырьке?
Теперь тянут к губам и покрывают горячими поцелуями уже мою лапку.
— Снадобье для восстановления сил. Хотел основательно тебя допросить, в деле о восстании было слишком много странного. И потом, я не верил, что такая гордячка и карьеристка вдруг решиться на то, чтобы вот так вот рисковать и ставить на кон даже не свое заслуженное упорным трудом положение и статус, а жизнь. Я хорошо тебя знаю.
Грустно улыбаюсь и отпускаю его руку.
Вот она, оказывается, какая суровая истина. Пусть так, из-за усилий одного лишь Эйджа мой приговор бы не отменили. Даже выясни он, что я невиновна, уперся бы в жестокую реальность.
— Тебе бы не поверили. Только пошел бы ко дну вслед за мной.
Эш поджимает губы и кивает.
— Я должен был попытаться.
Мы молчим, вероятно, вспоминая одно и то же. Темница, кровь, зажатый в руке кинжал, мое ссохшееся от голода тело на его руках.