Слова Далии бьют в самое мое больное место. Она проницательнее, чем мне казалось. Голову поднимает спящее в душе чувство вины. Увы, есть прошлое, которое не исправить. Но, в наших руках вместе пройти по дороге, ведущей в лучшее будущее.
— Я бы сделала для него что угодно. Дедушка попросил у меня только две вещи. Приглядывать за моей непутевой старшей сестрицей, — Далия поднимает голову и улыбается, глядя мне в глаза. — И второе, сохранить кинжал, а если настанет непростое для тебя время, сделать так, чтобы он оказался в твоих руках, Ви.
Кусаю губу, мельком глянув на Адэра, но тот хмурится и смотрит вперед, расфокусировав зрение. О чем он там так задумался?
— Где он сейчас?
— Как обычно, при мне, — отвечает Далия, ставит ногу на стул и вдруг приподнимает подол. На ее бедре пристегнуты ножны.
У меня случается какое-то несовпадение того, что вижу перед собой и устоявшегося в голове образа сестры.
— Вы действительно сестры, — давит усмешку Адэр, прежде чем я встаю так, чтобы загородить собой Далию.
Вынимаю теплый от близкого ношения к телу артефакт из протянутых мне ножен. Кинжал оказывается тем самым. Полностью серебряный, с коротким лезвие и широкой гардой, а в рукояти три одинаковых по размерам аметиста. Один кажется тусклее по сравнению с остальными двумя.
— Как он оказался у дедушки? Я помню все его оружие, подобной вещи точно не было.
— Этого мы уже не узнаем. Полагаю, о свойствах орудия генералу Велфорду было кое-что известно, раз уж оставил в качестве своей последней воли подобную просьбу.
Я думаю о многих вещах. О дедушке, о собственном детстве, о прошлой жизни, о Далии, находящей фактически пленницей, проданной в рабство собственному мужу, мерзкому старику, о том, как удивителен факт того, что ей даже в подобных жизненных условиях удалось сохранить завещанное и передать в нужный момент времени.
Протягиваю кинжал Адэру, но тот качает головой и заявляет, что он должен быть у меня. Пристегиваю к поясу. По лицу Далии вижу, что у нее много вопросов, но не знаю как на них отвечать, да и вообще, стоит ли.
Сейчас у девушки совершенно другая жизнь. Ни к чему ей знать о мрачном прошлом и собственной печальной судьбе. О предательстве отца и нашей матери, о том, что она так и не получила заветный диплом, о муже-тиране, и о слабом сынишке, родившемся раньше срока.
Иногда лучше что-то не знать, чтобы продолжать жить. Я еще больше уверую в то, что правильно сделала, не поделившись с Эшем.
В памяти невольно воскресает образ Эйджа-первокурсника на первом занятии в академии. Мы тогда сидели рядом, и он дал мне печенье.