Домик мой недалеко от больницы стоял. Запущенный до жути, с садом разросшимся. Некогда мне убираться было, да и не хотела я, коль уж честной быть. Придешь после работы, ляжешь на кровать и нет тебе дела до полок пыльных и вещей разбросанных. Отоспишься и снова в путь. Оттого-то и царствовал в доме срач, но в хаосе этом я чувствовала себя комфортно. Давеча решила Ишка мне помочь, прибрала хату, да только я потом неделю все по местам возвращала, ничего найти сразу не получалось. Вот и сейчас, опустив на стол корзинку с головянками, я гордо взглянула на стопки книг и бумаги раскиданные. На столе еще от прошлых головянок земля осталась засохшая, а на полу лепестки скукожившиеся лежали.
– Я уберусь, – пробормотала самой себе, – но зачем убирать, если я все равно сейчас начну растения счищать?
Весомый аргумент. С умным человеком всегда поговорить приятно.
Корешки измельчила, соком смочила да положила на оконце под солнцем высыхать. Да только книжку так и не достала, в дверь постучали, и я тут же бросилась открывать, перебирая мысленно причины обращения. Но вот дела, на пороге не пациенты были, а подружка моя Руська. Маленькая, кучерявая и златовласая. Замужняя. Вредная.
– Я с пирожком, – воскликнула она, тут же переступив порог. – И с жалобой!
Без промедления взяв тряпку со шкафа, она начала вытирать мой стол, чтоб было, где чаевничать. После рождения сына она часто ко мне бегать стала дух перевести. Семейная жизнь – та же работа, только постоянная и терпения требующая, а сынишка уж больно крикливым рос. Как почувствует Руська, что гнев в ней закипает, так бежит сюда, пока за ребенком свекровь присматривает. И я Руську не винила: поговорит она и успокоится, а после снова добрая к сыну возвращается.
– Притащил он домой енота! Енота! А муж и оставил, – тут же начала Руська, – сильно он ему потакает. Вот уж пять годков, а веревки из нас знатные вьет.
– Разбаловали вы его просто.
– Первенец же. Все в жопу дуют. И я туда же, души в нем не чаю. Так нам этот енот всю хатку-то разнес ночью. Стены подрал, подушки порвал, книжки погрыз. А сын! Сын в восторге!
– Дети вообще любят, когда кто-то безумнее, чем они.
– И то верно, – сказала она, жуя пирог всухомятку. – Что с этим енотом делать, ума не приложу.
– Скажи, что у енота жена и семья…Что у него растут сыновья…
– О, светлая твоя голова! – положив вилку, Руська вскочила на ноги и быстро пожала мне руку. – Побегу я, авось сработает!
Дверь хлопнула, а я осталась стоять рядом, так и не присев. После встречи остался лишь надкушенный пирог, брошенный на убранном столе. Буря-женщина, таким в городах СДВГ ставят, и как она только умудрилась за тихоню замуж выйти?