— Это закрытая структура, о её функциях и методах работы мало достоверной информации в открытых источниках. Всё засекречено.
После этих слов он снова поворачивается спиной и продолжает удаляться от меня по направлению к выходу из сквера.
Несмотря на подчёркнуто осторожные формулировки, по выражению его напряжённых глаз и общему поведению я ясно понимаю, что он знает о реальной деятельности комиссии больше, чем готов озвучить даже в рамках приватного разговора.
Шагая по длинному коридору общежития, я намеренно замедляю шаг и стараюсь ступать как можно тише. Звукоизоляция в общежитии оставляет желать лучшего — слишком хорошая слышимость не раз становилась причиной того, что До Тхи Чанг просыпалась среди ночи от моих поздних возвращений с работы. А сейчас, судя по светящимся цифрам на экране телефона, она уже должна крепко спать.
Достав ключи из кармана, осторожно поворачиваю их в замочной скважине, стараясь не издать ни малейшего звука. Дверь комнаты предсказуемо издаёт лёгкий, но отчётливо слышимый скрип — определённо нужно будет купить смазку для петель. Несмотря на дорогой дизайнерский декор, бывший владелец этой комнаты предпочёл оставить стандартную дверь, чтобы она ничем не отличалась от остальных комнат общежития и не привлекала лишнего внимания.
Бесшумно проскальзываю внутрь и включаю тусклый настенный светильник возле входной двери — мягкое освещение даёт достаточно света, чтобы свободно ориентироваться в знакомом пространстве комнаты, но не настолько яркое, чтобы потревожить сон вьетнамки.
Привычными движениями снимаю обувь и аккуратно ставлю её на полку у входа. Сделав всего два шага вглубь комнаты, замираю на месте.
Мой неудобный диван и кровать, на которой обычно спит До Тхи Чанг, оказываются переставленными местами. Похоже, во время моего отсутствия она решила кардинально изменить планировку нашего жилища. Будить её ради выяснения причин перестановки мне не хочется — впрочем, какая разница, в каком углу комнаты спать.
На поверхности дивана замечаю бумажный лист с ровными, каллиграфически выведенными китайскими иероглифами. Наклоняюсь ближе к записке:
«Не вздумай садиться! Я провела химчистку обивки. Диван ещё влажный и не просох. Перенесла твою подушку и одеяло на кровать, ложись рядом со мной, только, пожалуйста, постарайся не разбудить. У меня завтра экзамен».
Кладу записку на тумбочку, раздеваюсь, вешая одежду на спинку стула, и занимаю свободную половину просторной кровати. Мгновенно чувствую разительный контраст с диваном — уже почти забыл, каково это спать на ортопедическом матрасе, когда ноги не свисают с края, а спина не затекает от неестественного положения.