— У России нет будущего. Приезжайте сюда, это рай! — сказал ему как-то за рюмкой виски он, щурясь от удовольствия.
Отец недолго колебался. В Кремниевой долине… там казалось, сама судьба шептала: «Ты всё ещё можешь исполнить свою мечту».
Он ухватился за эту возможность обеими руками.
— Поверь мне, Серёга! — подзадоривал его коллега. — Я всё для тебя уже подготовил.
Если бы это была мелодрама, отец, наверное, поверил бы в пустые обещания, а потом остался у разбитого корыта. Но на этот раз слова не расходились с делом. У коллеги действительно имелись полезные связи, инвесторы проявили живой интерес, и дела у отца какое-то время шли в гору.
Мы даже переехали в просторный дом, с окнами на тихую улочку, где по утрам можно было услышать, как газонокосилки жужжат в соседних дворах.
Но в 2000 году грянуло — лопнул пузырь доткомов.
Папа успел заработать на этом пузыре, но, когда он с хлопком сдулся, инвесторы в панике захлопнули кошельки. Нового раунда финансирования не было, и компанию пришлось продавать. Продали дёшево, но, по правде, её цена и так была надутой.
Тем не менее, денег хватило, чтобы купить маленькую прачечную и уютный дом в тихом городке в Пенсильвании. Здесь, говорили, было проще получить гражданство.
Материально мы не бедствовали, но отец… он словно потерял себя.
— Если бы я только остался в министерстве… — иногда говорил он, глядя в одну точку.
В родной деревне в Сибири (теперь это можно было бы с чистой совестью назвать «богом забытой глушью») его называли богом целованным, вырвавшимся из маленького села. А теперь этот «отмеченный богом» стоял за стойкой прачечной в чужой стране. Он хмурел всё чаще. И, то ли от стресса, то ли от злой иронии судьбы, врачи поставили ему диагноз — рак. Через год его не стало.
В завещании он оставил лишь одно:
— Стань врачом. Обязательно.
Будем откровенными, уже тогда стал человеком, который смотрит на жизнь через призму цифр.
— Какая у них зарплата? — спросил однажды, и отец промолчал, только посмотрел как-то грустно.
Подростковые годы прожил, скатываясь с вершины: сын работника министерства — сын безработного — сирота в девятнадцать, да ещё в чужой стране. Тогда думал: «А если бы у нас было больше денег, разве всё сложилось бы так плохо?»
Стабильность профессии врача казалась привлекательной.
— Если пластическая хирургия, то согласен, — отшутился как-то, но в итоге сдержал слово. В колледже учился, как одержимый, поступил в престижный медвуз. Толстенные, как кирпичи, учебники по анатомии глотал без особого удовольствия, но без сожалений.