— Когда подали заявку?
— Совсем недавно… пару недель назад.
Неожиданность, как лёгкий холодок по спине: оказывается, компания всё-таки начала процедуру официального утверждения. Но тут же — отрезвление.
— А что насчёт остальных тестов?
— Они… тоже в процессе.
Фраза прозвучала расплывчато, почти комично. Диагностировать якобы свыше двух сотен болезней, но формально оформить заявку лишь на один тест — в этом слышался откровенный расчёт. Замысел Холмс проглядывался ясно, как следы на свежем снегу: получить разрешение хотя бы на одну разработку и громко кричать на каждом углу «FDA одобрило», подминая под это все остальные обещания.
— Планируется ли подача заявок на другие показания?
— Это… будет объявлено позже.
Запись для отчёта обретала всё более ясный вид: «HSV-1 — в процессе, дополнительные тесты — заявлены». Но объём всё ещё не дотягивал, словно на весах недоставало граммов.
Каждый раз, когда вопросы становились чересчур острыми, на лице Эмилии проступала тревога — лёгкая тень в глазах, неловкая улыбка. И каждый раз уверенный тон собеседника снимал её напряжение:
— Нужно только набрать объём, ни больше, ни меньше.
Осознав, что её собеседник гонится не за истиной, а за буквами в отчёте, девушка постепенно расслабилась.
Пятнадцать минут пролетели быстро, и наконец прозвучало с облегчением:
— Две тысячи знаков — готово!
Улыбка — тёплая, искренняя, почти благодарная:
— Вы очень помогли. Благодаря вам, по крайней мере, сегодня удастся избежать беды.
— Не за что. Сделала, что могла.
В воздухе повисло ощущение лёгкой товарищеской близости, словно оба участвовали в одной маленькой тайной миссии.
— Честно говоря, если бы не вы, меня бы уже уволили.
Эти слова заставили Эмилию задержать взгляд и спросить с осторожной серьёзностью:
— Правда, можно лишиться работы из-за такого пустяка?
Любопытство в её голосе было неподдельным. Вопрос о потере места явно задевал за живое.
— Увольняют и за меньшее. В Goldman действует жёсткое правило: каждый год под нож идёт нижние десять процентов сотрудников.
— Как? Просто так — увольняют десять процентов?
В её глазах мелькнуло изумление. Словно из далёкого, чужого мира донеслась история: приходишь утром, а рядом пустует чей-то стол. Без предупреждения, без прощаний — просто исчезновение коллеги.
— Это даже законно? Вот так — без объяснений?
— В условиях at-will — вполне.
Короткое объяснение прозвучало твёрдо: система, где обе стороны могут разорвать контракт без причины, — норма для банков и стартапов Кремниевой долины. Лёгкость, с которой переставляют людей в этой игре, пугала и завораживала одновременно.