Платонов заранее предупредил: вывод только после официального уведомления. Значит, время есть. Можно понаблюдать.
Акции шевелились, как живые:
$68.97
$69.09
Ещё недавно цена была пятьдесят восемь. А теперь… Теперь этот зверёк неуклонно полз вверх, и в этом движении было что-то гипнотическое.
Цена акций почти коснулась отметки в семьдесят долларов, но тревога не отпускала Фабера. Пальцы судорожно сжимали край стола, словно пытаясь удержать ускользающее чувство контроля. На экране зелёные и красные линии бегали, как живые, мерцали цифры, холодным светом отражаясь в стекле очков.
«В любой момент всё может рухнуть…» — эта мысль звучала глухо, как удар далёкого гонга.
Судьба компании висела на тонкой ниточке — на результатах клинических испытаний. Стоит доказать эффективность препарата — и курс взлетит в небеса, словно сорвавшийся с катапульты. Но если провал? Тогда обвал придёт мгновенно, как сорвавшаяся лавина. Тишина вокруг казалась липкой, но она обманывала. В глубине офиса уже начинал рождаться лёгкий гул — сперва шёпотом, затем тихим перезвоном голосов:
— Видел? Опять выросло!
— Чёрт, смотри, снова вверх!
Фабер не слышал. Глаза цепко держали график, как хищник держит добычу. Ни одно движение стрелки не ускользало от взгляда. В груди всё сильнее стягивало, будто кто-то сжал сердце ледяной ладонью. Он не был одинок в этой гонке. После публичного спора с Сергеем Платоновым слухи о «единороге» просочились наружу. И теперь многие в конторе играли на том же поле.
— Выбор не так уж плох… — шептали коллеги.
Большинство склонялось к тому, что ставка Платонова не лишена смысла. Они входили без страха, ведь рисковали не всем, а крохами — сотней долларов, другой, кому-то хватало тысячи. Для них это было лёгким развлечением, билетиком в лотерею.
И вот мониторы притягивали взгляды, как костёр в зимнюю ночь. Никто не мог оторваться от танца цифр:
70,97…
71,09…
В воздухе запахло адреналином, словно железом после удара молнии. Даже подступающие праздники — Рождество, Новый год — не могли отвести внимания. Шум гирлянд, запах хвои и корицы смешивались с сухим гудением серверов и ритмом клавиш, набирающих ордера.
Сергей Платонов наблюдал за этим с едва заметной усмешкой. Его шаг был дерзким, даже безрассудным — поставить всё на карту и при этом позвать свидетелей. В этом был смысл. Любая безумная ставка теряет вкус, если никто не смотрит. Он понимал природу людей: чужие истории быстро наскучивают. Но стоит вложить свои деньги — и экран графика превращается в театр, от которого невозможно отвести взгляд.