— Шон работал в столовой, а я — в гостиной.
Рейчел, заботливая до чрезмерности, развела их рабочие зоны, лишь бы не мешать чувствительному Сергею Платонову. Какая трогательная предусмотрительность. Настолько, что у Джесси внутри защипало от умиления.
И одновременно — от ярости.
«Вот в такие моменты и нужно сидеть рядом, даже если неудобно!!!»
После такого провала надеяться на успех остальных ловушек было почти наивно. Скорее по привычке, чем с верой, Джесси заглянула в ванную.
И тут она замерла.
Полка рядом с ванной была пустой. Роскошные соли для ванн, которые она оставила там, исчезли без следа.
— Вы… пользовались этим?
На самом деле, эти соли предназначались для «идеального сценария» в её голове. Если бы между ними вспыхнула тайная химия, если бы они оказались в одной ванне, в облаке пара и аромата — это было бы настоящим чудом.
И вот теперь, услышав, что соли для ванны всё-таки использовали, Джесси на мгновение ощутила, как внутри вспыхивает крошечный огонёк надежды. Сердце дрогнуло, губы сами собой тронула улыбка.
Но…
— Да, Шон любит принимать ванну. Пользовался ими каждый день. Ему так понравился аромат, что он даже записал название.
Эти дорогущие соли, которые Джесси приберегла для совместных, почти кинематографичных вечеров, достались одному-единственному человеку. И этим человеком оказался Сергей Платонов.
— Каждый день в ванне… — протянула она и сама не заметила, как кивнула.
Вообще-то это даже не удивляло. Сергей всегда был безупречно опрятен, от него неизменно пахло свежестью — чистой кожей, дорогим мылом, чем-то холодным и аккуратным, как выглаженная рубашка.
Но…
«Настолько чистоплотный?»
И это оказалось ещё не пределом.
— Шон стирал постельное бельё каждый день.
— Каждый день?..
Внутри у Джесси что-то тяжело ухнуло. Она ведь нарочно оставила только один комплект, рассчитывая, что тепло тел, чужой запах, случайное прикосновение сделают своё дело. Но Сергей Платонов, не задумываясь, по утрам запускал стирку, смывая все следы, все намёки, всё живое.
«Это уже… болезнь какая-то?»
В каком-то смысле так и было. Эти ежедневные стирки были следствием ночных приступов потливости — характерного симптома болезни Кастлемана. Но Джесси об этом не знала. Для неё это выглядело как апофеоз маниакальной чистоты.
«Если он вёл себя так всё это время, Рейчел вообще могла бы сбежать…»
Надежда на сближение, на искру, на хоть что-то тёплое постепенно сменилась тревожным предчувствием. И именно в этот момент, когда настроение окончательно поползло вниз, Рейчел вдруг добавила, будто между делом: