— Пока нет доказательств, — перебил он мягко и улыбнулся так, будто чувствовал на губах вкус будущей победы.
— Сколько из сказанного мной когда-либо имело доказательства с самого начала? И всё же каждый раз всё происходило именно так.
Он замолчал на мгновение, и в тишине отчётливо слышно стало, как часы на стене размеренно отстукивают секунды, будто отсчитывают время до чего-то неизбежного.
— Эта война будет только нарастать, — сказал он тихо, но твёрдо. — Если вам нужна наглядная картина, дайте мне неделю-другую…
И в этом спокойствии, в этой избыточной уверенности было что-то настораживающее — словно он говорил не о том, что увидит, а о том, что сам способен заставить случиться.
В тот миг, когда в зале ещё слышалось тяжёлое дыхание кондиционера и слабый запах полированного дерева смешивался с ароматом бумаги и кофе, кто-то из членов совета вдруг вспомнил тихо брошенную фразу Сергея Платонова на прошлом заседании: «Увидимся через три недели». И память, как скрип дверной петли, отозвалась вопросом: а какими оказались эти три недели? Вспышки новостей, гул серверных стоек, горячий воздух от перегруженных дата-центров — стремительное наращивание напряжения между Старком и Губл, похожее на пожар, который кто-то умело подбрасывает сухими ветками.
«Неужели… он действительно мог всё это запустить?» — эта мысль прокатилась по залу, как холодная волна. И в тот же момент Сергей едва заметно приподнял уголки губ, словно почувствовал вкус намечающейся интриги, и заговорил негромко, мягко, но с тихой стальной уверенностью:
— Мой совет прост. Если вы станете ждать доказательств и отреагируете слишком поздно — ситуация только усугубится. Но если поверите мне и начнёте действовать сейчас — кризис может обернуться возможностью.
Слова его будто разошлись по залу сухим шорохом, оставляя после себя ясный смысл, ощутимый почти физически, как вибрация в кончиках пальцев: «Следуйте за мной — вы выживете. Отклонитесь — и вас сметёт».
И тут, словно отдалённое эхо, в сознании членов совета всплыло предупреждение, когда-то брошенное Пирсом. Его голос вспомнился так отчётливо, что казалось — он снова стоит рядом, а в воздухе пахнет сигарным дымом и кожей его старого портфеля:
— Сергей Платонов подобен природной стихии. Чем сильнее пытаешься его остановить — тем мощнее он раскручивает вихрь, выходящий за пределы вашего воображения.
И этот образ оказался пугающе точным. Его невозможно сдержать — проще уступить, позволить течению увлечь себя, подавить внутренний протест, принять риск… и, возможно, однажды получить награду, от которой захватит дух.