– Тогда я пойду подготовлю всё к сделке, – обрадовался Семён. – И маленькое уточнение… Десять процентов комиссия музея за сделку.
Это такие мелочи. Я была согласна и на половину, но Лёша был другого мнения.
– Слышь, Сёма! А харя у тебя не треснет? – рассердился он. – Пять процентов! И то, только потому, что мы друзья.
– Ладно, – поджал губы Семён.
– И передай Инкогните, что цена на тридцать процентов дороже!
– Лёша! – возмутилась я, но было поздно – Семён уже ушёл.
– А чё, Лёша? По-моему, тебя наебать хотят! Опять.
– Ты сейчас мне всю сделку зарубишь. А я ещё папе миллион торчу!
– Ты давай тут это… Не нервничай, короче! И ребёнка моего не нервируй!
Вы посмотрите, как он заговорил! А ведь мы ещё даже не женаты!
– Знаешь, что? – я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать Лёше всё, что я о нём думаю, но тут прибежал ещё более радостный Семён.
– Покупатель согласен! Пройдёмте в мой кабинет! – он аж подскочил от радости.
– Господи! – только и смогла выдавить я, чувствуя, что ещё немного и лишусь чувств. – Лёша, я уже говорила, что тебя люблю?
– И я люблю тебя, куколка. Охренеть, я женюсь на миллионерше!
(Пять лет спустя)
Если бы пять лет назад кто-то сказал, что я, Лёха Ахтырский, буду стоять посреди квартиры с двумя рюкзачками, упаковывая кроссовки, боксёрские перчатки размером с кошачью лапку и целую аптечку пластырей с мультяшками, я бы рассмеялся этому пророку в лицо!
Но реальность оказалась круче любого прогноза.
– Пап, а деда Серёжа нас научит бить ногой в голову? – Мишка, мой старший на целых три минуты сын, устроил мне допрос с пристрастием, вися у меня на левой руке.
– Нет, – фыркнул Глебка, цепляясь за правую. – Дед сказал, что ногами – это карате, а мы боксёры! Мы будем бить в живот!
У нас родились близнецы. Сразу два крепких пацана. Ну, так, а кто делал?
Оля ходила со мной на пробежки месяца до седьмого. Не сдавалась до последнего. Я думал, вперёд неё рожу от страха или врача её прибью, который ей бегать разрешил, но всё обошлось.
Теперь у нас все на спортике. Дети ходят ко мне в зал вместе с Олей, тёща крутит жопой на пилоне, а тесть в качалку повадился. Начал ревновать Ларису Аркадьевну к другим мужикам, вот и решил подкачаться. Тёща его тоже ревнует. Страсть у них теперь неимоверная. Еле упросили внуков взять на выходные.
Я прохожу по коридору мимо своего портрета. Оле нравится рисовать меня, как будто я бог красоты. Я не против, раз ей нравится, но иногда становится не по себе от мысли, что Оля меня боготворит. Что я Аполлон какой-то? Вот она, да – богиня.