— Не согрешил ли когда-либо непочтительностью к родителям?
— Пока были живы — любил, чтил, уважал. Правда, тут есть один нюанс… У меня отец не совсем родной… ну так уж вышло, что мой биологический отец — демон. Запутанная история. Он меня зачал и свалил куда подальше, а спустя годы вернулся и прирезал всех. Мать, отца-человека, брата, сестренок… Потом много всякого еще случилось, но в конце концов я оказался вот в этом теле и встретился с моим биологическим батей. И убил его. Такая вот петрушка.
Торквемада на несколько секунд замолчал, обдумывая услышанное. Потом тяжело вздохнул, покачал головой и продолжил:
— Всегда ли сохранял в душе своей беспредельную сыновнюю любовь к своему отечеству?
— Всегда. Я патриот до мозга костей. Слава России.
— Не согрешил ли непочитанием начальников гражданских: ропотом, порицанием, пересуждением их действий?
— Да много раз. Я начальства всякого вообще не люблю. Хотя вот Путина поддерживаю всеми шестью руками. Обязательно бы за него голосовал, только у меня гражданства нету. На родине давно мертвым числюсь.
— Не согрешил ли непочтительностью к пастырям церкви?
— Тоже много раз. Епископа Каролюса в голос материл. Или вот Носящий Желтую Маску — в принципе, тоже жрец. Только не Бога, а Древних. Его я вообще терпеть не могу.
— Не допустил ли когда неуважения к старшим по возрасту?
— И в этом виноват. На возраст вообще не смотрю — только на характер.
— Не обращался ли когда несправедливо, грубо и сурово с подчиненными? Не притеснял ли их платой за труд?
— Да нету у меня никаких подчиненных, сказал же. Вот разве что слуги в замке Лаларту… Их я и вправду платой за труд притеснял — вообще ничего не платил. Но там так принято.
— Не допускал ли ропота по отношению к тем, кому служишь? Не позволял ли себе небрежности при исполнении своих обязанностей?
— Тысячу раз, наверное. Даже вспомнить всего не могу.
— Заботишься ли о воспитании своих детей? Приучаешь ли их ко всему доброму и святому — к послушанию, любви к правде, молитве, трудолюбию? Внушаешь ли им любовь к Богу, ближним и Церкви Божией с ее спасительными обрядами и уставами? Обуздываешь ли дурной их характер разумными мерами наказания, соединенными с кротостью и справедливостью? Не подаешь ли им дурной пример своей жизнью?
— Да нету у меня детей, сказал же. Если появятся — тогда и начнем думать. Хотя откуда им появиться…
— Хорошо, тогда следующий вопрос пропускаем, раз детей нет. Отвечай, тварь, не подстрекал ли кого к побоям и вообще к причинению вреда для здоровья ближних?
— Да вроде как нет. Сам обычно справляюсь — нафига еще подстрекать кого-то?