Я даже чуть вперед поддаюсь. Неужели кто-то мне прямо скажет, что происходит? Без мутных угроз и тощих подачек? Разумовский награждает меня еще одной усмешкой:
— Ситуация такова. Ваши родители пропали, будучи на задании. Очень тайном, как вы можете и сами догадаться. Связи с ними нет, а жрицы… Жрицы говорят, что они живы. Конечно, мы отправили на Север специалистов в таких делах. И те вернулись ни с чем. Ни слухов, ни догадок. Никто не чинил им препятствий, а напрямую спросить о людях, которых не должно быть там, сами понимаете — невозможно.
Родители, Север? От резкой перемены в висках стреляет.
Мне очень хочется задать ему много вопросов. Наверняка же там должна быть целая сеть агентов, мы же соседи, хоть и вроде союзники. Не может же быть такого, что никто ничего не видел и не слышал.
Но я молчу. Сомневаюсь, что во внешней разведке работаю люди глупее меня.
— Поиск? — догадываюсь я.
— И не только. У вас, молодой человек, в достатке интересных умений. Вы можете увидеть то, что другим не под силу. И не привлечь при этом лишнего внимания.
Вот тут я чуть не хрюкаю, но сдерживаюсь. Я то его не привлекаю, оно само меня находит. Но к чему он ведет, я уже понимаю.
— Честно вам признаюсь, я хотел отправить вашего брата, у него есть необходимый опыт. Но нет нужной в такой ситуации силы и легенды. Вы молодой аристократ из великого рода, и успели принять участие в паре скандальных историй. Пусть ваш род известен своей службой империи, но вы…
— Молодой, — заканчиваю я за ним, сдержавшись от неприличного продолжения.
— Верно, молодой и вспыльчивый. И на этом можно сыграть. Безусловно, ваш приезд на Север будет подозрителен, учитывая все обстоятельства, — он замолкает на миг, словно хочет что-то добавить, но передумывает. — Но от вас что-то скрыть будет сложнее. А я надеюсь и вовсе невозможно.
Нормальная тут эксплуатация детского труда. А я еще туземцев жалел. Ладно, я не ребенок, а здоровый лоб. И звучит все логично. И понятно, что император дает мне главный мотив — родителей.
Жаль только, что я этим не проникся. Мне не плевать на них, но я их даже толком не видел и воспылать сыновней любовью как-то не успел. Уверен, император не поймет мое равнодушие, а значит придется изображать рвение спасать их без раздумий.
Хтонь, вот такую ловушку я предугадать не мог. Я хмурюсь, тереблю край пиджака, поправляю воротник рубашки.
— И, прежде чем перейти к обсуждению деталей, я должен сказать еще кое-что. Но сначала взять с вас слово молчать о том, что вы услышите.
Странно, что не сразу по приходу. Мне тут уже выдали пару гостайн. Я, конечно, соглашаюсь и произношу клятву. Наши силы переплетаются, закрепляя слова.