— Ну как же, за боевые заслуги, — удивленно объясняют мне из свечения. — Всем участникам вылазок в пустыне положены денежные награды, соответствующие рискам, положению, уровню опасности и количеству истребленных созданий хаоса.
Количеству? Мы же там сотнями их укладывали. А Высший? Сколько стоит его голова? Хтоническим елдаком меня по лбу, почему я вообще не знал об оплате? Видимо мой рот распахивается в немом вопросе, вижу как светящаяся башка кивает:
— Да, все верно, это очень много денег. Прошу за мной.
Солнце быстро закатывается за дома на горизонте, погружая город в сумерки.
Я иду за Пантелеевым, как зомби. Еще и Панаевский говорил о контрибуции, целом состоянии. Отличная новость! За то, что моя шкура в постоянной опасности, оказывается неплохо платят. Думаю, больше чем неплохо.
Дом встречает меня тишиной и пустотой. Не понял, а где шарики, хлопушки и качание на руках? Куда все вечно деваются?
— Господин! — меня выбегает встречать только Слава. — Вы вернулись, слава богам!
В ее глазах искренняя радость, а улыбка делает и без того милое личико просто очаровательным.
— Вы что-нибудь желаете? — девушка хлопотливо оглядывается.
— Не надо ничего, спасибо, — тоже отвечаю ей улыбкой. — А где все?
— Так в угодьях охотничьих, на Волге, каникулы же. А великий князь по делам уехал. Велел… Просил никуда не выходить, — смущенно говорит управляющая.
Сразу хочется пуститься во все тяжкие, но я и сам хочу поговорить с дедом. Например, о своем банковском счете. Старших слушаться, безусловно, нужно. Когда они адекватно объясняют зачем.
Я еще раз заверяю Славу, что ни в чем не нуждаюсь. Кроме, пожалуй, одного, но с этим я и сам справлюсь. Комнаты, как и весь особняк, кажутся слишком большими и просторными. Но я с особым удовольствием, не торопясь, иду в спальню.
В душе я провожу, кажется, не меньше часа. Выскребаю песок из всех мыслимых и немыслимых мест. Пыль словно въелась в кожу, смываясь особенно долго. Выхожу распаренный, румяный и довольный.
В самолете я отлично выспался, но постель все равно меня манит. Огромная, чистая и благоухающая. И мягкая. Разбегаюсь, чтобы нырнуть в ее недра. И тут в дверь настойчиво стучат.
Я застываю нелепой фигурой с руками в разные стороны. Хтонь, есть тут у каких-нибудь богов дар невидимости? Вот бы мне такую способность… Бац и нет меня. Боги молчат, а стук повторяется.
Вздыхаю и крайне неохотно иду открывать. Со скорбным лицом уставляюсь в пустоту. Привычной беспокойной рожи братца нет. Он же остался в пустыне.
Опускаю голову. Передо мной мелкий пацан, посыльный. Взъерошенный и запыхавшийся.