— Доброе утро! — жизнерадостно здоровается один, а второй отступает за его спину. — У нас для вас отличные новости, вы летите домой.
— Но… — начинает говорит рыжий и осекается, понимая, что возражать ему не хочется.
— Для вас уже подготовлен самолет, спецрейс, прямо отсюда, из Александрии. Нам дали разрешение на срочный вылет. Совсем небольшое окно, пока позволяют погодные условия.
— В смысле, прямо сейчас? — у Богдана громко урчит в животе. — Но мы даже не позавтракали.
— Вас обязательно накормят на борту. И ваши вещи доставят туда же.
— Почему такая срочность? — спрашиваю я, прищуриваясь.
Не нравятся они мне. И что нас увозят вот так, без предупреждения. Хотя догадываюсь, почему.
— Это приказ его императорского величества, у нас распоряжение доставить домой княжичей великих родов, — важным тоном сообщает тот, что стоит позади.
Не подумать, не возразить нам не дают. Подгоняют приближающейся бурей, усаживают в машину и отвозят в аэропорт. Я сильно сомневаюсь в правдоподобности небольшого погодного окна. Небо ясное и ветра нет. А о приближении бури на базе говорят заранее, обсуждая в красках кто и куда этот песок, хм, любил.
Я только сообщаю Яру, что мы срочно вылетаем. «Ну это было логично предположить. Держись, братец, трясти будут так, что в ушах затрещит» — успокаивает меня он в ответ.
Самолет наш небольшой, но комфортный. Не пожалели для княжичей хорошую птичку. Просторные удобные и мягкие кресла, обтянутый светлой кожей салон. Видимо, на таких и привык летать Каристкий, который сразу же успокаивается, зайдя внутрь.
— Ну наконец-то, — делает вид, что ворчит он и устраивается в кресле, вытянув ноги и зажмурившись от удовольствия.
Нас, как и обещали, кормят вкусно и досыта. Взлет опять меня будоражит и я замираю у окна, наблюдая, как стремительно уносится вдаль пустыня. Кондиционер в салоне тут же смывает память о духоте, вездесущем песке и вечном пекле. Мы круто заваливаемся на бок, поворачивая к морю.
Во рту снова пересыхает, но хоть тело болит приятно. В голове и яйцах звенящая пустота. Если второе меня полностью устраивает, то с первым надо что-то делать. И я крепко засыпаю до самого приземления.
Будит меня встряска и торможение многотонной железной машины. В ушах заложило, похоже, прямо во сне. Изображаю рыбину, избавляясь от неприятного ощущения.
Встречает на взлетной полосе нас целый кортеж. Совершенно одинаковых неприметных автомобилей. У трапа переминается с ноги на ногу низенькая суетливая дамочка.
Очки в тонкой оправе, прилизанная прическа, строгое платье, облегающее немного пухлую фигуру. И добродушные ямочки на щеках. Только вот глаза холодные, а в руках она нервно мнет какие-то бумаги.