— Только я сразу сказала, что спать ни с кем не буду, если без твоего приказа. — Продолжала рассказывать она. — Мне несколько раз передавали такой приказ, словно он был от тебя, но я не верила.
— Я такого приказа не передавал. — Твёрдо заверил её, видя, что она сомневается в своих выводах.
— Да, я знаю, что ты не мог такое передать. — Она благодарно погладила мою руку, лежащую у него на груди. — Ты бы такое только сам лично сказал, не прячась. В общем, выполнить тестовое задание по убийству в постели я не смогла. Так убила. — Продолжила она рассказ. — Когда закончился год, уехала в столицу. Отпускать меня не хотели, представляешь? Говорили, что если уйду без разрешения, найдут и казнят, как дезертира. Говорили, что учёба не закончилась. Они там по три года учатся, оказывается. Я сказала, что мой хозяин договаривался на год. Что я рабыня, казнить меня может только благородный хозяин. Меня даже заперли, когда я пришла и сказала, что уезжаю. Я сбежала.
— Нашли? — В общем, я чего-то такого и ожидал, но сейчас даже претензии высказать некому.
Устная договорённость с тем, кто погиб год назад? Вряд ли такое будет принято во внимание.
— Нашли уже в столице. — Тяжело вздохнула она. — Не казнили, как видишь. Хотели провести ритуал забвения, чтобы я забыла всё, что узнала во время учёбы, но потом не стали. Была опасность, что я тогда потеряю вообще всю память. У меня же она постоянно стиралась, пока ты не сломал этот механизм. — Она игриво толкнула меня локтем. — Кстати, оказывается, никто из магов не знает ритуала, который может вернуть ублажательнице возможность помнить. Ритуал делают в храме, это уровень самой богини. Ты это знаешь?
— Ты же никому не рассказала о том, что это я такое сотворил? — Забеспокоился, понимая, что такие тайны лучше никому не доверять.
— Никто не спрашивал. — Отмахнулась девушка. — Сразу решили, что виноваты те, кто накладывал неправильное заклинание. Что это они ошиблись, они-то не боги. Я же оказывается вообще не из храма.
— Откуда узнали?
— Из столичного храма ублажательниц не выпускают вообще. Это в храмах других городов ублажательниц можно выкупить. Украсть ублажательницу нельзя, богиня не позволит, на всех ублажательницах метка стоит. У меня такой метки нет, меня не посвящали. — Тут она резко встрепенулась. — Кстати, выяснилось, что я из столицы Нермилии, городская, а не деревенская! Скорее всего, в столичном храме мне и провели неправильный ритуал.
— Как поняли, что ты оттуда? Нашли тех, кто тебя узнал?
— Нет, старых знакомых я не нашла. Но у столичных нермильцев особенный говор, ещё есть слова некоторые, которые только они употребляют. — Зачастила Сенила возбуждённо. — Оказывается, остались какие-то детские воспоминания, один магистр их как-то вытянул из моей памяти. В них я говорила на столичном диалекте. Потом меня в храм бога воров водили. Многие из наказующих ему покланяются. Если бы на мне была метка какого-то бога, был бы знак. Там жрецы сказали. Предлагали мне тоже посвятить себя, но я отказалась. Сказала, что у меня уже есть, кому молиться. — Она нежно погладила мою руку.