Пролетка медленно двигалась вперед.
Извозчик изредка косился на меня.
До кордона оставалось метра три.
— Слушай сюда, — окрикнул я его. Тот вздрогнул. — Чего волнуешься? Барина везешь. Мужик торопливо сглотнул. Спина под тулупом тут же выпрямилась.
Следом сменил позу и я. Откинулся на жесткую спинку, закинул ногу на ногу. Расправил плечи. На лицо накинул маску недовольства.
Лошадь всхрапнула. Пролетку остановили.
Внутрь заглянул хмурый жандармский унтер. Его взгляд скользнул по моей фигуре, мгновенно оценивая и взвешивая в табели о рангах.
— Куда путь держите, молодой человек? — сухо поинтересовался он, буравя меня глазами. — Цель поездки? В каком заведении обучаетесь?
Я не шелохнулся и в ответ посмотрел на него.
— В Александро-Невскую лавру, — отчеканил ровным. — К духовному отцу. Арсений Иванович Тропарев, домашнее обучение. Личный воспитанник вдовы тайного советника Анны Францевны Адельсон.
Жандарм завис, а в голове наверняка забегали мысли. Вдова тайного советника, это третий класс Табели о рангах. Задержать личного воспитанника такой персоны, едущего молиться, — это наверняка оконфузится перед начальством. За такое по голове не погладят.
— Документы… при себе имеются? — голос унтера неуловимо изменился, став более вежливым.
— Документы у Анны Францевны, — процедил я, чуть скривив губы. — Желаете убедиться — извольте ехать со мной к ней. Но объясняться с Анной Францевной придется лично.
Унтер еще секунду подумал. Рефлекс сработал безотказно. Жандарм вытянулся, взял под козырек и рявкнул извозчику:
— Проезжай! Не задерживай!
Пролетка дернулась, вырываясь вперед, проезжая мимо городовых и жандармов. Гвалт проверяемых, ругань все остались позади.
Только отъехав на безопасное расстояние, позволил себе выдохнуть. Прошел по самому краю лезвия.
Откинувшись на сиденье, прикрыл глаза. В Российской Империи связи и титулы защищали.
Подъехав к лавре, я отпустил извозчика.
Поглядел на церковь, где когда-то стояли на паперти мелкие вместе с Яськой, там по-прежнему была куча страждущих, разных возрастов. Несмотря на мороз, они стояли с протянутой рукой и христорадничали.
Проходя рядом я бросил, не глядя в чью-то подставленную шапку мелкую монету.
Добравшись до монастырского подворья, я толкнул калитку, и вошел внутрь. Дверь захлопнулась, глухо отсекая уличный гвалт.
Тут кипела своя жизнь, скрытая от мирских глаз. По расчищенным дорожкам без суеты двигались фигуры в черных рясах.
Не успел я сделать и десятка шагов, как наперерез двинулся высокий худощавый монах в облачении.
— Заблудились, молодой человек? Аль ищете кого? — донесся до меня его мягкий и участливый голос.