Я расценил это как согласие, взял поводок. Открыл дверь своего «Шеветта» и пес запрыгнул на переднее сиденье. Естественно, закрыл дверь за ним, сел за руль и поехал. Оставалось только радоваться, что глушитель держится, едем почти по-человечески, без особого грохота и запаха в салоне.
Парк был недалеко, минутах в десяти езды. Мы добрались, я выпустил его, пристегнув поводок к ошейнику. Огляделся.
Парк был небольшим, но ухоженным: аллея, широкая лужайка, скамейки. Людей было не очень много, и почти все женщины, с детьми и без. Мужчин почти не было. Кто-то разложил пледы и устраивал себе пикник, чуть в стороне группа детей играла с тарелкой фрисби.
Рэмбо немедленно принялся обнюхивать все вокруг, нос у него заработал в режиме промышленного пылесоса. Мы пошли по аллее.
Мимо пробежала женщина в синих леггинсах и белой майке с завязанными в хвост волосами — высокая, уверенно бежит, как человек, который занимается регулярно. Рэмбо проводил ее взглядом, я тоже.
Потом еще две девушки в спортивных топах и с большими наушниками пробежали мимо. Рэмбо тянул поводок к каждому кусту, каждому дереву, к каждой собаке, которую мы встречали. С одним лабрадором он принялся снюхиваться, и хозяйка тут же повела его прочь, смерив меня недовольным взглядом. Я только усмехнулся.
— Да, не только тебе тяжело тут, Рэмбо, — сказал я. — Но ничего.
Мы дошли до конца аллеи, я нашел скамейку в тени и сел. Рэмбо лег рядом и закрыл глаза.
Да. Все-таки я мог попасть в гораздо худшее время. С одной стороны — нет интернета, нет нормального телефона, а вместо привычного навигатора — бумажные карты. Печатные машинки эти долбаные.
А с другой стороны — вот это вот все. Лето, солнце, парк, красивые девушки и верный пес рядом. Да и работа не такая плохая.
Я ведь мог оказаться в гораздо худшем месте. В Детройте, например, который сейчас загибается в нищете. А все будет еще хуже, когда в страну активно поедут японские машины. Он буквально утонет в преступности.
А Лос-Анджелес, пусть это и Южный Централ с его нищетой и бандами, все равно не так плох. Хотя бы тем, что лето тут длится почти девять месяцев.
Рэмбо открыл один глаз, убедился, что я никуда не ушел, и снова закрыл.
Мы просидели так еще минут пятнадцать, а потом пошли гулять дальше.
Утро вторника выдалось исключительно спокойным. Проснулся я от того, что кто-то заворочался под боком. Открыл глаза и увидел Рэмбо, которого вчера позвал с собой на диван посмотреть телевизор, да так и уснул под какую-то странную комедию вместе с ним.
Кстати, я где-то слышал, что зрение собак устроено таким образом, что они не видят происходящего на экране. Я же мог ответственно заявить, что все это неправда. Рэмбо частенько лениво следил за происходящим в телевизоре, и вчера даже заинтересованно приподнял голову, когда в кадре появилась дама с белым пуделем.