Я достал значок, показал ему. Он посмотрел и обмяк как-то. Показал второму, кивнул, мол, вылезай.
Он вылез, встал рядом со мной. И оба уставились в землю. Типичная реакция виновного, что тут еще скажешь. Сколько раз я видел, как мои одноклассники вот так вот смотрели в пол, когда их отчитывали? Интересно, откуда оно в человеческой природе?
— Ну и зачем вам эта развалюха, парни? — спросил я. — Ничего приличного угнать не смогли?
— Мы ее не угоняли, — ответил тот, что вылез с пассажирского сиденья.
— Не угоняли? — спросил я. — А хозяин говорит, что он не в курсе, что кто-то брал его машину. И вызвал полицию.
— Мы просто взяли покататься, — проговорил второй. — Она там стояла, ключи в замке торчали. Мы не угоняли, мы просто взяли.
— Взяли без спроса чужую машину — это и есть угон, — сказал я.
— Мы собирались покататься и вернуть ее. Но бензин кончился. Мы уже обратно ехали, когда встали. Пошли за бензином, чтобы заправить.
Я выдохнул. Присел так, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне. Они оба на это отреагировали: первый слегка отодвинулся, а второй наконец поднял голову.
— Сколько вам лет, парни? — спросил я.
— Четырнадцать, — сказал первый.
— Тринадцать, — сказал второй.
— В школу ходите? — задал я следующий вопрос.
Первый кивнул, второй, чуть помедлив, тоже. Я посмотрел на них. Четырнадцать лет, воскресное утро, пошли шататься куда-то ночью. Родители не смотрят — может, пьют, может, вообще на крэке. Стоит машина с ключами.
Я в четырнадцать лет на даче постоянно на соседские участки за яблоками лазил. Глупость, конечно, у моих родителей на участке тоже яблоки росли, но ворованные почему-то вкуснее казались. И ведь мог попросить просто, и дали бы, дали.
— Вот как сделаем, — сказал я. — Я вызову эвакуатор, машину заберут в участок, хозяин получит ее обратно. В рапорте я напишу, что подозреваемые не установлены. Но если я вас еще раз увижу на чужой машине, то разговор будет другим. Понятно?
— Почему? — спросил один из них.
— Что почему? — не понял я.
— Почему не оформляете? Копы же ненавидят черных, вы только и хотите нас посадить.
Я выдохнул. Да, к черным сейчас относятся не лучшим образом, и это и среди моих коллег прослеживается. Даже тот же самый Филлмор, он пусть и отличный парень, но все равно ведь изрядный расист. То же самое и с остальными.
— Потому что, парни, «Ниссан Санни» семьдесят первого года — это не то, ради чего стоит ломать жизнь. И да. Сегодня же идите к хозяину машины и извинитесь. Отработайте, может быть газон подстрижете, или еще что-то сделаете. Понятно?