Твою мать, и как мне сейчас вызвать подкрепление? Ближайший телефон был совсем недалеко, в паре сотен метров дальше по улице. Вот только чтобы к нему попасть, придется пройти или проехать мимо этой компании, у которой явно возникнут вопросы о том, что я все это время делал в машине рядом с ними. И если выехать я смогу без проблем, то вот обратно они меня уже точно не подпустят.
Какого хрена они вообще собрались здесь в одиннадцать утра? Я взглянул на улицу впереди и сам ответил на свой вопрос. Ну конечно — сейчас дорога свободна, а к ночи вдоль бордюров опять поставят машины местные, перекрывая две крайние полосы.
Я медленно выдохнул. Ладно. До них всего метров шестьдесят. Когда появится организатор, нужно дождаться, чтобы он отошел подальше от машин, может быть, даже объявил старт. И тогда я смогу взять его сам. Да, один я, скорее всего, не смогу арестовать еще и победителя. Да и толку от этого не будет, если организатор не успеет сообщить ему место большой гонки. Но и черт с ним — это лучше, чем сейчас поехать за подмогой и упустить вообще всех…
Мои мысли прервал рев. Я поднял глаза и увидел, как в тупик въехало нечто.
— Ни хрена себе… — вырвалось у меня шепотом.
Громко, утробно и невероятно красиво рыча, в тупик въехал «Шевроле Шевель СС». Память Соко почему-то безошибочно распознала в нем модель семидесятого года, хотя обычно подсказывала мне только примерный временной промежуток. Кузов сиял полировкой и был выкрашен в насыщенный синий цвет. Через капот, крышу и багажник проходили две широких белых полосы. Бампера, решетка радиатора, зеркала и декоративные элементы блестели начищенным хромом. В отличие от первых двух машин, за этой явно ухаживали на все бабки — она выглядела только что сошедшей с конвейера.
На углах капота виднелись спортивные замки — я видел такие на соревнованиях по драг-рейсингу в прошлой жизни. Мне тогда поехавший со мной друг сказал, что они нужны, чтобы исключить открывание капота на ходу.
Однако самым примечательным в машине были не они и не свежая краска. По центру капота торчал совершенно монструозного вида воздухозаборник. Я понятия не имел, как правильно называется эта штука. Точно такая же была на машине Вина Дизеля в «Форсаже», и еще с тех пор я привык называть ее просто «скворечник». Он блестел хромом, сверху на нем виднелись три отверстия, в которых двигались металлические шторки.
Сказать, что я обалдел — это ничего не сказать. Мне стало жутко интересно, кто же приехал на этой машине — из-за воздухозаборника я видел только его плечо.