А потом я вспомнил места гибели Флореса и Варгаса — тоже обычные городские улицы, пусть и чуть пошире. Да, не стоит мне переоценивать Коуча — все же он организатор нелегальных заездов, а не хозяин профессиональной гоночной лиги. Ждать от него излишнего интереса к безопасности участников не стоит.
Я достал из-под сиденья баночку «Маунтин Дью». Еще с тех пор, как нашел упаковку такой газировки в Ниссане у малолетних угонщиков, почему-то очень хотелось ее попить. В прошлой жизни я не был фанатом таких напитков — все-таки ударная доза сахара никому не шла на пользу. Но иногда мог себя побаловать, хотя в последние годы найти эту газировку в Москве было тем еще испытанием…
Поэтому я еще вчера не удержался и купил в магазинчике возле парка целых пять банок — чтобы сегодня с удовольствием посидеть в засаде. Остудил их в холодильнике и сегодня перед выездом закинул под пассажирское сиденье — чтобы на солнце не грелись.
Открыл одну баночку, понюхал. Запах показался знакомым, но не совсем таким, как я его помнил. Сделал глоток. Точно, отличается. В целом вкус угадывается, но тут она как будто не такая приторная, а на послевкусии какие-то незнакомые ноты ощущаются. А еще газация другая — более колкая, что ли, не такая приятная. Но все равно вкусно.
Интересно, а такая разница из-за того, что я в Америке, и у них газировку из другого сырья делают, или из-за того, что я в восемьдесят девятом, и со временем изменилась рецептура? Посмотрел на банку — она тоже отличалась от привычной: была не такой яркой, просто однотонного зеленого цвета, вверху название на белом поле. И шрифт какой-то дурацкий немного.
Ладно, главное, что холодная, не успела еще нагреться.
Я откинулся на сиденье и стал наблюдать, как машины понемногу разъезжаются. К девяти часам их осталось всего с полдюжины — остальным, видимо, было на работу прямо с утра. К началу одиннадцатого уехали и оставшиеся шесть — их владельцы, судя по всему, работали в заведениях, которые открывались позже, часов в десять. Такие тут тоже были.
На улице стало совсем скучно — даже случайные прохожие не бродили. Зато солнце начало припекать, понемногу становилось некомфортно. Поскольку никого вокруг не было, я приоткрыл пассажирское окно — стало посвежее. Открыл еще баночку газировки. Что они в нее добавляют? Остановиться невозможно.
Когда банка показала дно, а мой «Ситизен» без четверти одиннадцать, с Гибсон в тупик, в котором стоял мой «Шеветт», завернула машина. Я на всякий случай скатился пониже в кресле и замер. Хотя не похоже было, что это один из стритрейсеров — слишком уже нетипичной была машина. Ко мне, басовито бурча мотором, направился черный «Линкольн Континентал Марк III» конца шестидесятых годов. Голова сама собой повернулась, наблюдая за ним — похоже, когда-то Соко нравились эти машины. Из его же памяти я узнал, что под капотом там здоровенный восьмицилиндровый мотор на семь с половиной литров. Однако и весила эта машина, судя по габаритам, немало, и вряд ли смогла бы обогнать тот же найденный мной недавно «Понтиак», несмотря на аналогичный объем мотора.