— Ну что, блин… Чудно вышло… — устало, но с глубочайшим удовлетворением произнёс Леонид, с трудом разгибая спину. Он стоял, опершись на лопату, и смотрел на сверкающую в лучах солнца кучу. Его лицо, перепачканное глиной и потом, светилось улыбкой. — Чудно, просто… чудно…
Багровое солнце сползало за зубчатый край далеких сопок, окрашивая степь в густые, мрачные тона. Длинные тени от редкой сухой травы вытягивались, сливаясь в сплошную сизую пелену. Воздух, еще днем раскаленный, теперь осел, стал плотным и прохладным, пропитанным запахами пыли, полыни и чего-то неуловимого, степного. Темнело стремительно, почти осязаемо.
— Я могу полететь в ночь, — вздохнул дядя Саша. Он сидел на перевернутом ящике, спиной к фюзеляжу своего «кукурузника». — Не впервой, но… — Навигации у меня нет, вдруг заплутаю? Стоит оно того?
Голос его звучал устало, но в нем слышалась и привычная готовность к риску.
— Не стоит, дядя Саша, не стоит, — поспешил я его успокоить, поёжившись от одной мысли о ночном перелете над степью с примитивными приборами. — Мы сейчас хорошенько поужинаем, может, даже выпьем немножко, поболтаем о том о сём, да и спать ляжем. А утром, по холодку, со свежими силами, отправимся… Как вам такой вариант? Я оглядел остальных, ища поддержки.
— А чё… Нормально, — поддержал Чуи, энергично потирая руки. Его плотная фигура, всегда казавшаяся неистощимой, сейчас слегка ссутулилась. — Можно будет ещё и в ночь походить. В ночной тишине и звук чище… Он бросил взгляд в сторону стоящих в рядок металлоискателей.
— Нормально-то оно нормально, — прозвучал тихий, хрипловатый голос Виктора Петровича. Наверное, в силу почтенного возраста, он выглядел сильно уставшим, изможденным. Сидел, поджав ноги, прислонившись спиной к шасси, и когда заговорил, его не сразу услышали в общем гуле. Обратили внимание и повернулись к нему только когда он закашлялся — сухим, надсадным кашлем. — Кхе-кхе… Я говорю… Кхе… идея с ночевкой — дело здравое. А вот с покопушками ночными — не очень. — Он откашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони. — Мы не у себя дома, в огороде, где из зверья одни суслики да воробьи, кхе-кхе… Здесь степь. Голая, но… — Он махнул рукой в сторону бескрайней, темнеющей равнины. — Здесь вполне может оказаться небезопасно.
— Да кто тут может быть? — отмахнулся Чуи. — Лесов нет, спрятаться негде за версту видно! И потом, мы же не безоружные! — Он похлопал по прикладу висевшей через плечо винтовки. — И нас много. Чего нам сделается? Правда, мужики? Он искал поддержки у Гарика и Башкира, те согласно закивали.