Штабной блиндаж, низкий и приземистый, с этого ракурса казался естественным продолжением земли, ее глиняной бородавкой, но по мере приближения, ощущение это исчезало. Двигаясь первым, я толкнул приоткрытую дверь, заглянул.
Внутри было хорошенько накурено. За столом, заваленным всяким хламом, и заставленным эмалированными кружками, сидели двое. Слева, развалясь на стуле и привалившись к стене, сам глава. Он не читал, просто смотрел в пустоту усталыми, навыкате глазами. Справа, сгорбившись над блокнотом, устроился мужичок средних лет в выгоревшей и латанной-перелатанной «Горке». Его все звали «Штиль», за то что вокруг него витала аура сосредоточенного, леденящего спокойствия. Я знал его давненько, но ни разу не видел чтобы он волновался.
Оба подняли головы, когда мы вошли. Твердохлебов кивнул, коротко и безучастно. Штиль лишь на мгновение оторвал взгляд от своих кривых строк, и его глаза, светлые и неожиданно пронзительные, скользнули по нам, после чего немедленно вернулись к блокноту.
Дядя Саша, не здороваясь, молча подошел к столу. Он уперся костяшками пальцев в столешницу, и его взгляд, быстрый и цепкий, пробежал по разложенной карте.
— Что по маршруту? Выяснилось что-нибудь? — спросил он, не глядя ни на кого конкретно.
Твердохлебов отвернулся, сделав вид, что разглядывает пятно на стене. Ответил Штиль. Он отложил заточенный до остроты иглы карандаш и наконец поднял голову.
— Пока нет. Парни на связь не выходили. Рано еще. Первый сеанс — через час.
— Обычным путем нельзя? — дядя Саша повернулся к нему, и в его голосе прозвучала едва сдерживаемая нетерпеливая нотка.
— Опасно, — отрезал Штиль. — Сначала дождемся доклада от разведки, потом решать будем.
— Альтернатива? — дядя Саша не менял позы, лишь пальцы его чуть сильнее вжались в дерево.
Штиль молча протянул руку и ткнул указательным пальцем в карту, в точку далеко в стороне от прямой линии.
— Крюк если только. Но это километров двести как минимум лишних, а то и все триста. Топлива хватит?
Дядя Саша несколько секунд молчал, потом резко выпрямился, разминая спину.
— Ладно. Подождем. Всё равно рановато еще.
— Ждите, — коротко бросил Штиль и вновь склонился над блокнотом, его карандаш заскрипел по бумаге, выводя ровные ряды цифр и значков.
В наступившей тишине неожиданно «ожил» Твердохлебов. Он медленно повернул голову, и его усталый взгляд остановился на дяде Саше.
— На собрание пойдете? — спросил он глухо, без интонации.
— Собрание? — дядя Саша нахмурился, будто не расслышал.
— Угу. Пистон вставлять буду. За светомаскировку.