— С вами полечу, — заявил он тихо. — До базы. Останусь там.
Дядя Саша аж поперхнулся дымом. Он вытащил самокрутку из рта и уставился на бывшего главу, будто на привидение.
— Ты? Туда? Ты чего? — вырвалось у него хрипло. — Там же… подземка. Там жить-то нормально нельзя!
— Мне и здесь жить нельзя, — отрезал Сергей Алексеевич. Он снова посмотрел в зев салона. — Места хватит?
Я молча наблюдал, и картина складывалась сама собой, жестокая в своей ясности. Тяжко ему. История его была у всех на слуху: как после ранения он остался жить, но перестал ходить. Как опустился, утонул в самогоне, с трудом вынырнул оттуда, справился, смог. Как нашёл в себе силы, даже прикованный к коляске, снова стать полезным — учет вел, распределял. Потом был пожар. Когда его жена с дочерью не успели выбраться из дома, а он… Он выбрался. Говорили, увидел пламя — и встал. Просто встал и побежал, оставив и коляску, и, кажется, последнюю часть своей души. Огонь выжег из него инвалида, но оставил пепелище. После этого он снова начал пить. Не в запой, так, чтобы забыться. Все предложения хоть какой-то должности, даже самой номинальной, он отвергал с таким отвращением, будто ему подносили чашу с ядом. Людей сторонился, работал на общих работах на периметре — молча, исправно, механически, как заводной автомат.
— Места хватит, — ответил я на его вопрос, прежде чем дядя Саша успел выдать новую порцию возражений. — Но ты уверен? Там, Сергей Алексеич… Там жизнь не сахар.
Он медленно кивнул, не отрывая взгляда от самолета.
— Я и здесь не живу, Василий. Дышу. И то… через раз. — Он обернулся, и в его усталом лице было что-то окончательное.
Дядя Саша хмыкнул, затянулся, да так, что самокрутка зашипела. Потом с отвращением выбросил её, и потушил окурок сапогом.
— Вещи собрал? — спросил он грубовато, но уже без прежнего раздражения. Вопрос был сугубо практическим. — Там, под землей, шаром покати. Одеяло теплое бери. И табак, если есть. Без него с ума сойдешь.
Сергей Алексеевич кивнул, не глядя на него.
— В сторожке всё. Два мешка.
— Больше бери, не помешает, — дядя Саша мотнул головой в сторону салона. — Место есть.
Сергей Алексеевич молча кивнул.
— К вечеру подходи. Как стемнеет. Только не опаздывай, ждать не будем. — ворчливо произнес дядя Саша, на что Сергей Алексеевич развернулся, и ничего не сказав, пошел в сторону ворот.
Я стоял и смотрел ему в спину, вспоминая каким когда-то был этот человек.
— Чего уставился, как сова на пень? — раздался рядом хриплый голос. Дядя Саша прищурился на меня. — Иди-ка ты, Василий, домой. Лететь в ночь, темнота — не тетка, сонным за штурвал лезть не годится. Выспись, пока есть время. Здесь без тебя обойдёмся.