Этот заброшенный, засыпанный хламом цех мы нашли еще в один из первых визитов в Город, и будь он под нашей «юрисдикцией», давно бы вывезли всё ценное. Но находился он далеко за условной «линией фронта», на спорной, ничьей территории, поэтому ограничивались лишь редкими, дерзкими «набегами».
Изначально нам нужны были только специфические шестерни и валы от старых станков. Пробравшись на чужую территорию под покровом ночи, мы быстро отыскали нужное в знакомом цеху. Но когда в дальнем углу, под горой ржавого металлолома, я наткнулся на целый, нетронутый ящик с резцами, мы не смогли устоять. Решили — чего два раза ходить? Переждали бы темноту в укрытии и потихоньку поползли бы к себе. Опыт имелся, дорогу знали. Вот только, видимо, удача сегодня была не на нашей стороне. Всё пошло наперекосяк.
Не знаю, каким образом мы прошляпили приближение конной погони, только преследователи появились так внезапно из-за поворота улицы, что мы едва успели юркнуть в зияющий провал подъезда ближайшей девятиэтажки. Но нас всё же заметили.
— Да нет тут никого, наверное, почудилось Иванычу. Ослеп старик, пошли уже… — неожиданно совсем рядом, за тонкой стеной, раздался чужой, сиплый голос. Усиленный гулкой акустикой бетонной коробки, он звучал так звонко и отчетливо, будто незнакомец стоял прямо по ту сторону нашей двери.
— Думаешь? А если нет? — так же громко и ясно возразил ему второй, более молодой голос.
— Если кто и был, то давным-давно сбежал. Нас же за милю слыхать! Топаем, как слоны в посудной лавке.
Тут говоривший был неправ. Мы шли, прислушиваясь к каждому шороху, как и положено на вражеской земле, но цокот подкованных копыт о старый асфальт услышали, лишь когда всадники были уже в паре сотен метров.
— И что ты предлагаешь?
— Да ничего. Если уж Иваныч так хочет, пусть сам тут впотьмах и бродит… А я пас!
Видимо, второй собеседник тоже не горел желанием шарить по темным подъездам, поэтому спорить не стал и, некрасиво, смачно помянув всё того же Иваныча, согласился.
Я же, прежде чем расслабиться, дождался, когда шаги окончательно стихнут вдали, выждал еще томительную паузу, отсчитывая секунды, и, сунув нож обратно в ножны, осторожно, на сантиметр, приоткрыл дверь и выглянул в темный коридор.
— Никого, — выдохнул я, поворачиваясь к напарнику.
— Ну слава богу… — тот с облегчением потер затекшую шею. — Я уж думал, они до утра тут топтаться станут…
До своего рубежа нам предстояло идти еще прилично, и мы вполне могли не успеть до рассвета.
— Стой!
Я замер на месте, рука снова инстинктивно потянулась к рукояти ножа.