Луч света, жидкий и дрожащий, скользнул по облупленной штукатурке стены, словно живое, любопытное существо. Он на мгновение задержался на трещине, похожей на молнию, уперся в шероховатую поверхность закрытой двери, заметался в поисках щели и, не найдя ее, пополз вверх. Снаружи кто-то негромко, с досадой выругался, и свет погас, оставив после себя пляшущие в глазах фиолетовые пятна.
— Тс-ссс!.. — зашипел я, оборачиваясь к заворочавшемуся в углу напарнику. От его движения поднялась мелкая, едкая пыль, заставившая меня сжать ноздри.
Как бы там ни было, а наше главное преимущество сейчас заключалось в том, что мы были скрыты в этой каменной утробе. Неожиданно нагрянувшие гости не знали нашего точного местонахождения, и мне отчаянно не хотелось, чтобы это менялось.
Какое-то время в полумраке царила звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим собственным сдавленным дыханием. Луч не возвращался. Потом, словно передумав, он снова прорезал темноту подъезда, теперь уже выискивая что-то на полу. Раздались осторожные, крадущиеся шаги по битому стеклу, и чье-то сдержанное, придушенное покашливание — кто-то пытался прочистить горло, не выдав себя.
Я и сам почувствовал предательский щекочущий позыв в гортани, но с силой, до боли, сдавил кадык и сглотнул. Спасибо, висящая в разбитом окне половинка луны, сквозь грязь и паутину, давала лишь призрачное, размытое свечение. Заметить нас, две замерших тени в глубине комнатушки, не поймав прямо в «прицел» фонарика, было бы практически невозможно.
Показав пальцем на свой нож, висевший на поясе, я жестами, отточенными на множестве подобных вылазок, дал понять напарнику суть плана: если придется, действуем быстро, тихо и одновременно. Один — на того, что войдет первым, второй — прикрывает и готовится ко второму.
Тот, не проронив ни звука, лишь коротко кивнул, и в его глазах, едва видных в полумраке, мелькнуло холодное, деловое понимание. Страх был, куда без него, но его затмевала простая, понятная решимость — выжить.
Тем временем шаги приближались, становясь все отчетливее. Двое. Может, трое. Двигались не спеша, методично, наверняка тщательно осматривая каждый темный угол, каждую нишу в этом бетонном лабиринте.
Вжавшись в шершавую, холодную стену, мы замерли, превратившись в часть интерьера. Ввязываться в драку не хотелось категорически. Вылазка и так получилась на редкость удачной, и рисковать добытыми с таким трудом трофеями было верхом идиотизма. Ладно добыли бы что-то обыденное, вроде консервов или тряпья — не жалко. Но в этот раз, кроме запланированных запчастей, нам удалось разжиться почти двумя сотнями токарных резцов в фабричной смазке, в совершенно приличном состоянии. Это была находка века.