Если кто-то и хотел возразить против такого предложения, то его заглушили радостные клики девушек-воительниц, стоявших по периметру зала, и собравшихся во дворе воинов-эльфов.
— Чего-то подобного я и ожидал, — прошептал, наклонившись к Элениэль, Элоран. — Если твоему мужу что-то хоть на время попадает в руки, больше он этого не отдает. Поздравляю! Твой сын отныне король Эльфары, а ты королева-мать, — и он с преувеличенным почтением поклонился Элениэль, демонстрируя, что признает ее власть.
— Я согласна с этим предложением и принимаю его, — произнесла между тем Дистраэль. — В ближайшее время мне предстоит отправиться вместе с моей дочерью в Юм, чтобы принести присягу моему внуку — королю Эльфары Рианэлю. На это время высшую власть в Эльфаре будут осуществлять мой сын, принц Элоран и известный вам всем герцог Локтус. Поздравляю вас, герцог, с новым назначением и новым титулом, — добавила она, поворачиваясь к двоюродному брату своего мужа, чья судьба пока еще была неизвестна.
То, что короля Фаэрона или, как его теперь все предпочитали называть, узурпатора Фаэрона больше нет среди живых, стало известно утром на следующий день. Выйдя из гостевых покоев дворца, свои Элениэль так и оставила в распоряжении матери, которая отказалась переезжать в принадлежавшие раньше Фаэрону, ставшая внезапном королевой-матерью Элениэль увидела двух эльфов-воинов и одну эльфийку, стоявших у крыльца на коленях. И стоявших так, судя по всему, уже давно, так как было видно, что их одежда уже вся мокрая от росы.
Эльфийку Элениэль узнала. Это была любовница ее отца. Тихая, скромная, ни на что не претендовавшая, всегда покорно подчинявшаяся Фаэрону. Никакого зла Элениэль на нее не держала. Как и на сохранивших верность бежавшему королю воинов.
— Что они хотят? — спросила она у начальника стражи, чьи воины с обнаженными мечами окружали эту троицу.
— Говорят, что скажут только вам, — ответил тот. — Но будить мы вас из-за них не осмелились.
— Я слушаю вас, — повернулась Элениэль к коленопреклоненным.
— Ваш отец, принцесса, — начал один из воинов. — Погиб на границе Эльфары и Драура, куда мы направлялись. Из-за деревьев внезапно выскочил лич и одним заклятьем тумана тления убил его. И еще одного телохранителя нашего короля Фаэрона. Лича мы уничтожили. Разорвали ветвями деревьев. Но потом были вынуждены отступить, так как в нас полетели воздушные лезвия. Видимо, лич там был не один. Мы сожалеем, принцесса, и готовы понести любое наказание.
— Так, так, — медленно проговорила мать, когда Элениэль пересказала ей и Элорану то, что ей сообщили. — Значит, все пути бегства были надежно перекрыты самим Минтэасом, но один почему-то остался свободным. И вел он не куда-нибудь, а на границу с Драуром. А там совершенно случайно оказался лич. И не один. И первым же заклинанием по королю — союзнику своего хозяина. Допустим, не узнал. Но почему сразу смертельным? Ведь мог и в кадавра постараться обратить, как они обычно делают. Удивительные просто совпадения. Не находите?