— За непростительное поведение, недостойное жены герцога Юма я разрешаю брачному перстню присутствующей здесь принцессы эльфов Элениэль вынести ей приговор и наказать в соответствии с законами ее народа! — провозглашаю громко и шепотом добавляю, обращаясь к перстню. — Слышь, ты помягче с ней. Ладно?
Хрен его знает? Вдруг прислушается к моей просьбе? Элениэль, услышав мои последние слова, в изумлении поднимает на меня глаза.
Время тянется, как резиновое. Все, замерев, ждут, что сейчас произойдет. И произойдет ли вообще что-нибудь. А вот я знаю, что перстень меня услышал и, похоже, сейчас усиленно взвешивает на своих весах степень вины Элениэль и определяет для нее справедливое наказание. И вопрос этот, судя по всему, не простой — у него просто мозги плавятся. Могу такое заподозрить, потому что нагрелся он уже так, что начинает обжигать мне кожу. Но я терплю и продолжаю стоять с поднятой вверх рукой.
Наконец из перстня вырывается молния и бьет в грудь Элениэль. Он ее что? К смерти приговорил? Я же просил помягче! Нет, жива девушка. Только упала на колени. Руками оперлась на землю. И вокруг ее ладоней начинает происходить что-то непонятное — вянуть трава. Просто на глазах. Примерно по метру в диаметре вокруг каждой руки получилось. Эльфы дружно издают стон отчаяния. Элениэль с трудом встает на ноги.
Понимаю, что произошло что-то для любого эльфа ужасное, но что именно — понятия не имею. Ко мне подходит один из свиты принцессы. Низко кланяется и произносит:
— Ваша светлость, теперь вам, наверное, этот перстень больше не нужен. Не могли бы вы отдать его мне для передачи королю. Пусть он хранит его на память о своей любимой дочери.
Что? Что значит — «на память»? Так Элениэль же не умерла. Вот — стоит тут рядом живехонькая. А то, что трава пожухла, так и ляд с ней. Все равно уже осень на дворе. И так завяла бы. Или, может быть, этот эльф думает, что я их принцессу не отпущу. Так отпущу. Со всем моим удовольствием.
— Что вы имеете в виду? — спрашиваю. — Элениэль может ехать с вами. По нашим законам, она мне не жена, так что я с радостью ее отпущу.
— Она не может ехать с нами, — с какой-то болью в голосе отвечает мне собеседник. — Она только что была лишена эльфийской магии. Она теперь — изгой. Ей нет места в Эльфаре.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Вот и избавился от Элениэль. Вот и наказал ее справедливо перстень! Так это он меня наказал, получается. Что мне теперь с этой эльфийской «изгоихой» делать? У меня уже Гру, которой пришлось из дома уехать, есть. Но та — не принцесса. Прислуживает Изабелле и вполне счастлива. А эту красавицу с неустойчивой психикой мне куда девать?