— Да он — сентиментален… — протянул деструктор и над чем-то задумался.
Мысли Мильдонадо были бесцеремонно прерваны, сначала резким стуком в дверь, а потом, появлением в дверном проёме молодого мушкетёра.
— Господин генерал! На город напали! — тяжело дыша выпалил безусый парень в нелепо сидящей форме, словно бы тот кто выдавал обмундирование, делал это с закрытыми глазами и сунул юнцу, что придётся.
— Ну наконец-то, я думал уже, что Клотц не причём. Веди меня туда! — приказал Милдонадо Чауз теряя всякий интерес к девочке.
Для стоящей на стене стражи сегодня солнце взошло с юга. Расположенный между скальными откосами участок деревянной стены длинной в двести шагов, с воротами и парой, таких же деревянных башенок вдруг озарило сияние, на которое невозможно был осмотреть не щурясь. Свет лился сверху и отражался от белого снега снизу, свет был везде, а я шагал впереди этого света. Медленно неспешно, чтобы меня увидели и дали знать тому, кому надо.
Нарастающий гул на стене меня никак не смущал. Я оставил сани далеко за серпантинными поворотами уходящей вниз дороги, как раз той, по которой меня гнали арбалетными болтами в спину в моё прошлое прибытие. Тогда я пощадил мой родной город, но сейчас в моей искре бушевало холодное, яркое пламя. Зэр Илькаар молчал, его не было видно в белом сияющем мареве, но я чувствовал его присутствие.
— Там человек! — завопили со стены, когда кто-то глазастый наконец-то заметил меня идущего к ним.
— Больше нет. — прорычал я себе под нос и собравшись с Ци переместился на стену.
Меч золотой лиги ударил снизу вверх отсекая маску лица какого-то человека, а моя вторая рука ловко подхватила лицевой, аккуратно срезанный кусок черепа.
— Это Райс, огонь, огонь!!! — завопили стоящие на стене.
Но сияние было столь ярким, что люди стреляли на угад. Зазвучали пороховые выстрелы. Засвистели арбалетные тетивы. Стена взорвалась криками боли, а я переместился обратно в снег, туда откуда я и «прыгнул» на верхатуру.
Череп тлел в моей ладони, мясо и кожа испарялись оставляя лишь улыбающийся, белый оскал без нижней челюсти. Я приложил её к лицу, создав из света крепления словно кожаные ремни, но крепче кожи и намертво прикреплённые к маске.
— Не стреляй! — донеслось со стены, — Тут свои!
— Как это не стреляй? — удивился я и снова «прыгнул» на стену.
Сразив в перемещении сразу нескольких мушкетёров я возобновил стрельбу по себе, они стреляли в слепую, но пули рикошетили по моей стойкости храма и в какой-то миг я прижался к стене, чтобы наблюдать рукотворных хаос чуть со стороны. Однако пущенный кем-то арбалетный болт неожиданно точно прилетел мне в левое плечо, по самое оперение увязнув в суставе.