Сани на некротяге привезли нас обратно в Лозингар неожиданно быстро, передвижение на мягком одеяле внутри костяной кареты ни в какое сравнение ни шло с одубеванием в качестве наездника на спине мертвого коня.
Я был в Лозенгарде не больше пары недель, но уже знал куда надо ехать мародёрить постельные принадлежности, а где стоят нетронутые кварталы с магазинами одежды. Кроме того, раз Хвалира принялась так шутить, возможно реально стоит заехать в бани и посмотреть можно-ли согреть достаточное количество тёплой воды.
Важный свидетель
— Скажи мне Клотз, как так получилось, что ты без царапинки вышел из той, как ты говоришь, мясорубки? — спросил Милдонадо, сидя у шара для связи в своей скромной комнате без окон, с одной кроватью, столом и стулом. Она больше напоминала камеру чем гостевую, но любоваться Тёмным миром из окна генерал вовсе не желал, как не желал для себя и излишеств предпочитая военный минимализм. Серебристый доспех был снят и прислонен к каменной стене, на спинке стула висел заменённый, чистый и сухой стеганый поддоспешник, шляпа лежала сверху, а сам деструктор предстал перед магом капитула в обычной, свободной, бежевой рубахе.
— Он напал на нас внезапно, сквозь магические потоки и если бы не моё мастерство, я тоже был бы мертв. Из последних сил мне удалось изгнать Райса из Светлого мира, но он перерезал всех магистров капитула. — с горечью в голосе произнёс Клотц. Он в отличии от Милдонадо был одет в официальный костюм, правда в честь траура золотые одежды были заменены на белые.
— Значит тебе очень повезло, да? — скривился лицом генерал, — Но надеюсь моя новость тебя утешит. У меня есть важный свидетель…
— Свидетель? — не понял Клотц.
— Я взял в плен Филицию, подручную Райса, и вскоре, у меня будут неопровержимые доказательства, что баловню судьбы помогают из Светлого мира. Как ты считаешь, на кого укажут факты?
— Что ты хочешь сказать⁈ — нахмурился Клотц повысив голос.
— Спи спокойно, магистр капитула, вскоре я разберусь тут и вернусь с доказательствами назад. — усмехнулся Милдонадо и, завершил сеанс связи.
На улице текстильщиков некогда было очень оживленно, тут даже вечерами ходили дорого одетые барышни из знатных родов, а за ними следовали старшие служанки неся с собой корзины купленных вещей и материалов. Теперь же, не горели фонари, не ходили люди, не убирали снег, а ветер свистел в открытых дверях и выбитых окнах, сковав их снегом в тех позициях в которых зима застала некрогород. Мертвые трехэтажные здания нависали над улицей взирая своими пустыми оконными глазницами на стоящую возле них костяную карету с ярким, сияющим над ней золотым облаком.