— А если комбинировать «стойкость кедра» и «осенний лист»? — спросил я, осматривая себя на предмет повреждений. Купленные когда-то Ларой штаны совсем не обгорели, но после моих недавних приключений нуждались в чистке и лёгком ремонте на причинных местах.
Зэр немного подумал.
— Если комбинировать, то, конечно, всё возможно, но лучше все-таки не попадать ни под стрелы, ни под болты… Так, ладно. Считаю тренировку удачной, а место засвеченным, так что нужно отсюда уходить. Лучше ночью. Думается мне, кто-то из тех, кто сегодня приходил к Ларе, мог быть шпионом гильдии лекарей или даже лиги убийц.
— Если уходить, то прямо сейчас, — возразил я.
— Ну или так. Чем раньше, тем лучше, — произнес император, осуждающе смотря на Блика.
— После обеда бы, — взмолился тот. — Я что-то проголодался.
— У огневиков всегда Ци быстро улетает, — пояснил Зэр больше для меня.
— А сколько еще видов магов? — спросил я.
— Когда правил я, было множество. Теперь же думаю, что искусство колдовства утеряно, а чародеи развиваются сами по себе, кто на что натолкнется. Как тот же Блик.
— А всё-таки?
— Множество, — терпеливо повторил тот. — Я же говорю, есть стихийники: воздух, земля, огонь, вода. Есть символисты, как, например, твоя Цура, есть и те, кто зверей приручают, были и такие, что кладбища разупокаивают. В моё время я приказывал тела усопших огню предавать, а сейчас они тут, смотрю, кладбИ́шь понаделали и хоронят, главное, не глубоко. Зверь, конечно, не достанет, но мерзопакостный некромант запросто. А есть те, кто мозги промывают. Эти самые опасные…
За разговорами мы собирались. Император как можно подробнее отвечал на мои вопросы про магов своего времени, а Блик слушал и иногда всхлипывал. Время не ждало, и потому мы разбудили Лару заранее. Настроение было одинаковое: абсолютно все оказались согласны с тем, что оставаться в «Весёлом корчмаре» опасно.
— Филицию разве не берём? — спросил у меня Эйвин, наблюдая, как Блик собирает в свой рюкзачок лишь камни, как будто для него они особо важны.
— С нами опасно, поэтому она пойдёт другим путем,— ответил я, замечая его удивленное выражение лица: мол как можно оставить тут своего ребёнка… Однако спорить со мной он не стал.
Собрались быстро. Те, что были с Эйвиным, вышли на улицу, подогнали сразу три крытых экипажа, и мы на радость хозяина таверны покинули наше пристанище. Теперь он мог открываться и снова принимать гостей, хотя Лара заплатила ему за беспокойство с лихвой. Последним вышел Эйвин, о чём-то настоятельно поговорив с корчмарём.
Мы погрузились, и наш караван тронулся. Я сидел напротив Лары в экипаже, катившемся посередине. На девушке не было лица: под глазами появились синяки, волосы начали сечься… Она смотрела на меня своими зелёными с желтоватым отливом глазами и, казалось, не могла сформулировать свою мысль. Наконец её губы слабо дрогнули: