— Не боишься, жиртрест, что сам лишишься своего… — Блик глянул сквозь тени и увидел в его руках невидимую бронзовую трость с рукояткой в виде сжатой мохнатой лапы. «Восьмой ранг моей ступени бронзовой лиги, — прикинул маг. — Опасный соперник».
— Да ты, кажется, девка? — распознал по голосу Блика мужчина.
На нём был строгий, дорогой, в продольную линию костюм. Полоски должны были стройнить его фигуру, но категорически с этой задачей не справлялись. Такие одежды надевают на светские вечера, а не на грязные крыши, однако толстяк, судя по всему, бывший при деньгах, не боялся его испачкать или порвать.
— Ну дерись, пузо! — выдохнул шут и на уровне интуиции культиватора понял, что оппонент только что принял его вызов.
Мужчина рванулся с места, широко раскрыв объятия, словно хотел поймать в них Блика, но ловкое щуплое тельце с легкостью проскользнуло у него между ног, в один миг оказавшись за спиной. Рюкзак с камнями пришлось оставить перед самым нырком, но тут они были и не нужны. Лёжа на спине, Блик выдернул из крыши черепицу и запустил ее в своего соперника. Превращаясь в огненный сюрикен, прямоугольный диск полетел толстяку прямо в спину, ударился между его лопаток и, на удивление Блика, рассыпался искрами, не нанеся урона ни тучному телу, ни костюму.
«Стойкость храма» , — подумал маг и тут же, вскочив на ноги, выдернул каждой рукой по куску черепицы.
Толстяк выбросил в сторону шута руку с бронзовой тростью, и та словно выделила из себя тень, так похожую на тень медведя, которая, в мгновенье ока преодолев расстояние до Блика, впилась клыками тому в грудь. Шут взвыл. Его поволокло к мужчине, который орудовал тростью, словно рыбак удочкой.
— Н-на! — выкрикнул шут, бросая в голову своего противника ещё один диск. Тот с несвойственной для его телосложения грацией уклонился в сторону. Диск улетел куда-то далеко и, бухнув, разлетелся в разные огненными струями над крышами домов соседних улиц.
— Такая маленькая, и уже на духовной ступени! Ну ничего, это ненадолго, — приговаривал мужчина.
Блика всё ещё тащила теневая голова медведя, пока шут не оказался прямо под громоздкой фигурой своего врага.
У мага оставался ещё один черепок, но толстяк ловко пнул его по ладошке ногой, обутой в дорогой ботинок из крокодиловой кожи, и, занеся над юной головой сжатую в кулак свободную руку, произнёс:
— Молись своим огненным покровителям, потому что, возможно, ты не переживешь этого удара.
Блик болтался в воздухе, дёргая ногами и руками, и не мог нагнуться за снарядами. Растягивая удовольствие и будто впитывая нарастающий детский ужас, толстяк заглядывал в свободные от маски глаза девочки.