Надя.
Иду вдоль заснеженной дороги, крепко прижимая к себе Максимку.
Его носик покраснел от холода, но он не плачет. Спит. Посапывает, уткнувшись мне в плечо. Сама же я не могу удержаться. Слёзы льются, замерзают на щеках, пальцы трясутся от холода и эмоций.
Такси ехать не хочет – высокая загруженность, все куда-то едут сейчас. Не стоило убегать снова, да… Но оставаться в этом доме я просто не могла.
Как бы я посмотрела в глаза этим людям?
Достаю телефон и набираю маму. Слушаю гудки.
– Наденька? – Мама сразу отвечает, её лицо появляется на экране. Она сидит в своей маленькой кухоньке, на плите за ней кипит чайник. – Как раз тебе звонить собиралась! Ревёшь, что ли? Что у вас там случилось?
– Всё случилось, мама, – всхлипываю. – Всё, что могло!
– Да что такое? – Её лицо становится встревоженным.
– Так глупо! – Пытаюсь смахнуть слёзы, но их слишком много. Они всё бегут и бегут. – Так глупо… Так глупо попасться!
Мама выдыхает, прикладывает руку к виску.
– Надь, ну и ладно. Чего теперь убиваться-то? Ты где есть-то, Надь? Лес какой-то…
– Мам, ты не понимаешь! – Почти кричу я, и Максимка вздрагивает у меня на руках. – Я же влюбилась! Как дура, понимаешь? Как дура!
Она моргает, потом фыркает.
– Ну, Надя… Это не самое худшее, что могло случиться.
Открываю рот, чтобы ответить, но вдруг картинка на телефоне смазывается. Лицо мамы сменяется другим лицом – серьёзным и злым.
– Метельская, дура ты и есть! – Рычит в трубку Виктор.
Подпрыгиваю от неожиданности.
– Куда тебя понесло?! – Продолжает он, гневно сверкая глазами. – Я всю округу объездил, пока тебя искал! Родители мои каждый на своей машине тебя ищут!
– Почему ты там?
– Почему? – Грозно сводит брови над переносицей. – Потому что тебя нигде нет! Я думал, ты у мамы уже! Глупая, ну куда ты попёрлась в ночь с ребёнком?
– Витя, это я виновата. Я не должна была…
– Стой, где стоишь! – Командует он резко. – Сейчас кто-нибудь из моих заберёт. Дурёха…
Сбрасывает вызов.
Я стою. Топаю ногами, чтобы согреться. Дышу на озябшие ладони. Через несколько минут рядом паркуется джип. Дверь пассажирского распахивается, морщинистая рука машет мне в приглашающем жесте.
Заползаю.
– Куда же ты, деточка? В такой холод. – Лицо Ба бледное, но спокойное.
Закрываю глаза ладонями.
– Простите, – шепчу.
– Разрулим, девочка, – говорит она негромко, поглаживая меня по волосам.
***
Сижу за праздничным столом в доме родителей Виктора, пытаясь осознать, что рядом со мной – моя мама. Она смеётся вместе с мамой Виктора, и их разговоры вперемешку с заливистым хохотом разливаются по всей комнате.