Я напрягаюсь, опасаясь какого-нибудь неожиданного комментария о моих недостатках.
Что она там ещё придумала?
– Мне… – Она запинается, потом вздыхает и продолжает: – Мне очень стыдно за моё поведение. Я признаю, что ошибалась на ваш счёт. Вы замечательная девушка, и я рада, что Виктору хватило мозгов это заметить и остановить свой выбор именно на вас. Я… Я не хотела вас обидеть. Нет, хотела. Но не потому, что вы мне не понравились. Напротив, вы показались мне настолько прехорошенькой, что я не поверила, что всё это – настоящее, а не искусно разыгранный спектакль.
Она улыбается, немного натянуто, но искренне.
А я густо краснею…
– Я сразу тебе это сказал! – Вставляет папа Виктора с победной улыбкой. – Но ты же меня никогда не слушаешь.
– Ох, Лёша, – отмахивается она. – Ты же знаешь, доверяй, но проверяй.
– Тебе лишь бы проверять.
– Я же мать!
Все смеются, поднимая бокалы с шампанским и соком, кроме Ба, которая отпивает свой горячий чай с видом Английской королевы.
Вся атмосфера праздничная и лёгкая. Мама рассказывает какую-то смешную историю про соседей, папа перебивает её, добавляя «подробности», которые явно выдумал на ходу.
И тут они появляются.
Еноты…
Феня, торжественно выпятив грудь, тащит в зубах какую-то бумагу, а Веня важно шествует следом.
– Ох, снова они! – Восклицает мама Виктора, поднимаясь из-за стола. – Опять что-то где-то стырили! Сил с вами нет никаких!
Она выхватывает бумаги у Фени, разглядывает, а потом замолкает. Переводит взгляд с документа на меня, потом на Виктора.
– Витенька, это что значит? – Голос надтреснутый, слабый.
Сердце у меня уходит в пятки.
– Что там, Оль? – Спрашивает Алексей.
Ольга молча протягивает бумагу мужу. Папа Виктора берет её, вдумчиво читает. Затем качает головой, откладывает в сторону тканевую салфетку со своих колен и встаёт.
– Да уж… Разочаровали вы нас, де-ти.
Выходит из столовой.
– Лёш, подожди! – Кричит Ольга, тоже поднимаясь. Бросает на Виктора уничтожающий взгляд. – А с тобой, молодой человек, я ещё разберусь!
Они выходят из комнаты.
Наступает тишина.
Я не могу поднять глаза. Не осмеливаюсь. Господи, зачем я вообще на это согласилась? Теперь я выгляжу аферисткой в их глазах. И в чём они не правы?!
– Прошу прощения, – тихо говорит Виктор и выходит вслед за родителями.
Остаёмся мы с Ба и енотами.
Чувствую, что слёзы горячие слёзы уже подступают к глазам.
– Да уж, деточка, натворили вы дел, – спокойно говорит Ба и медленно отхлёбывает горячий чай.
Поднимаю на неё глаза, полные слёз.
– Простите… Мне… Мне очень жаль!
Не дожидаясь ответа, выскакиваю из комнаты и бегу наверх.