— Как на огонь?
— Ну… наверное. У эльфов с огнем сложные отношения. И там ведь тоже огонь, просто далекий. Язык пламени, который мог давно рассеяться в пространстве и погаснуть. Но для нас он еще горит.
— Я вижу только пятно.
— Люди вообще многое видят как пятна.
А некоторые Перворожденные слишком часто сводят все к превосходству нашей расы над прочими. Хотя, если подумать, какая разница, что мы всегда знали: там, наверху, не какой-то хрустальный купол с гвоздями, а бесконечность.
Аллан заёрзал. Вдохнул, почти решился, передумал говорить, выдохнул через нос. Потом снова вздохнул.
— Спрашивай уже второй раз.
— Это… неудобный вопрос.
— Тогда тем более спрашивай. Неудобные вопросы имеют дурную привычку становиться ещё неудобнее, если их долго носить внутри головы.
— Фейри… пойми, я не хочу тебя обидеть.
— Уже настораживает.
— Ты выглядишь… — лейтенант запнулся, явно подбирая слова так осторожно, словно шёл по тонкому льду. — Ты выглядишь как девушка. Почти взрослая женщина. По человеческим меркам, во всяком случае. Но при этом ещё ребёнок… ну, в интимном смысле.
— Да, все так. А в чем вопрос?
Аллан смутился еще сильнее.
— Как ты сама это… воспринимаешь?
Теперь настала моя очередь вздыхать. Вариантов ответов имелось множество. Умно, грубо или просто ударить.
Аллан спросил тихо, смущённо и пах не похотью, а неловкостью, тревогой и искренним желанием понять.
Поэтому вариант с ударом пока отложился.
— Тебе каждый день бриться приходится. Ты как это воспринимаешь?
— Му… мы так устроены.
— Вот тебе и ответ.
В глазах лейтенанта отчётливо читалась надпись: «ничего не понял».
— Эльфам требуется больше жизненного пространства, чем людям. Вернее, не нам, а Великому Лесу. Наша жизнь связана с Лесом куда сильнее, чем кажется со стороны. С мэллорнами, с длинными циклами растений, почв, грибов, воды, света. Мы не можем просто поставить десяток домов, набиться по дюжине в каждую комнатушку и заявить: ну вот, город вырос.
— Люди тоже не всегда могут, — тихо сказал Аллан.
— Могут-могут. Люди, гоблины, орки, вот насчет гномов не уверена, эти скорее себе нужное подземелье выкопают. Но мы про людей сейчас. Плохо, мучительно, с болезнями и нищетой, но вы сможете в таких условиях выжить. А эльфы сдохнут.
— Но ты-то вроде не дохнешь?
— Это другое и прямо связано с твоим вопросом. У меня сейчас высокая адаптивность, гибкая психика, и вообще я любопытная. Могу, как вы говорите, покуролесить в юности.
— Гибкая психика — это такой эльфийский способ сказать «с придурью»? — уточнил Аллан.
— Только сейчас догадался? — оскаленную улыбку я тренировала перед зеркалом, но ловить человека не потребовалось. Аллан вздрогнул, но не отшатнулся, когда из-под маски милой девочки выглянула хищная тварь.