Впрочем, поразмыслить об этом можно и позже, а пока следовало считать память Халадана — тому здесь долго не протянуть. Вон, на глазах усыхает, тихо воя от боли и отчаяния. И Вирт грубо вломился в сознание радетеля — беречь эту скотину было незачем. Все равно по окончанию считки его ждет ссылка в Бездну, где его душа станет миллионы лет медленно распадаться, что будет сопровождаться адскими муками.
— За что⁈ — взвыл «добрый дедушка». — Почему ты лезешь, куда тебя не просят⁈ Чем тебе плохо всеобщее благо, где каждый на своем месте⁈ Это же правильно! Как можно этого не понимать⁈
Скривившись, Путник швырнул в него картинами миров, где победило его любимое «всеобщее благо». Серость, безнадежность, отсутствие творчества, уничтожение любого, кто осмелился подняться над толпой, запрет любых человеческих чувств. Свобода от совести, чести и доброты. Причем сочувствие и доброта запрещены законодательно. Вирт показал, во что превращается население таких миров, как оно постепенно лишается душ. А когда все разумные становятся бездушными, приходит Палач и стерилизует зараженный мир. Однако радетели всеобщего блага не успокаиваются, они начинают строить такой же кошмар в другом месте.
— Да кому нужны эти души⁈ — заорал Халадан. — Без них быдло покорно и не смеет делать ничего из того, что запрещают мудрые, понимающие, как все должно быть! Все размеренно и красиво! Это высший порядок! Как можно не понимать, что это правильно⁈ Не должно быть творчества, не должно быть никаких изменений, все должно быть статично и постоянно! Не нужно развития, это же ясно любому здравомыслящему разумному!
— Безумец… — покачал головой Вирт, не прекращая считывание памяти, из-за чего радетеля буквально корежило, он корчился и выл.
— Не смей, не смей туда соваться!!! — вдруг отчаянно завизжал он, весь затрясшись. — Это запретно!!! Запретно!!!
— Ага, похоже, я добрался до чего-то интересного, — удовлетворенно покивал Путник, начав безжалостно препарировать обнаруженный блок памяти.
Когда до него дошло, что там, он только выругался. Халадан оказался связан не только с Единым, но и с тварями, миллионы лет ведущими войну со всем мирозданием, жаждущими изменить его согласно собственным воззрениям. И картина, которую они хотели видеть, была очень проста. Они наверху, а все остальные — дикари, живущие в землянках и молящиеся великим им. Тварей называли по разному, но более всего устоялось название «сверхи». Против них обязан был бороться каждый, кто на это способен, поскольку они не собирались ни с кем и ни о чем договариваться, полагая, что правы, а потому никто не должен сопротивляться. Однако до сих пор «сверхи» действовали сами, теперь же между ними и Единым возникла некая непонятная пока связь. И им, и ему чем-то сильно мешало Темное Пространство. Мешало куда-то пройти. А это значило, что Аталан будут давить всеми возможными способами.