Какой-то прайдовец успел открыть ответный огонь, но попал в ученого, пытавшегося проскочить в лабораторию.
Шаг вперед — очередь, еще шаг — еще очередь. Пусть в спину, пусть в лежачего. Не кровожадности ради, а ради скорости, чтобы никто не опомнился и не успел применить силу или вызвать подмогу.
Я зарядил второй магазин и, перешагивая через трупы, пошел ко второй лаборатории.
Увидел за стеклом перепуганные лица двух ученых, направил на них автомат и жестом приказал отойти подальше от двери. Выбил ее и, не опуская оружия, заскочил внутрь.
Большая комната с операционным столом, на котором прямо сейчас можно было изучать внутреннее строение баргеста в разрезе. Рядом с ним два мясника-хирурга в кожаных защитных передниках, руки по локоть в перчатках. Тот, что с сединой на висках, — вероятно, главный. Он застыл со скальпелем в руке.
За его спиной я увидел клетки, как в собачьем питомнике, и стенд со всяким барахлом: склянки с реактивами, трехлитровые банки с чем-то мутным, плавающим внутри. Экспозиция Кунсткамеры на выезде, не иначе. Запах вокруг стоял тухлый: смесь гнили с нафталином.
— Херасе у вас тут опыты… — назначение второй лаборатории мне не понравилось. — Режик положи, и оба отошли от стола! Руки не опускать! Кто первый скажет, где образец, получит зачет.
Не знаю, почему я решил, что здесь учатся. Возможно, потому что второй был еще совсем молод, примерно моего возраста, и выглядел как аспирант на практике. Он первый и заговорил.
— Образец там, — показал он на дверь. — Но он еще нестабилен, только-только закончился процесс регенерации тканей…
Гидеон вошел в комнату следом за мной, присвистнул и подстраховал меня, взяв «хирургов» на мушку. А я уже на первых словах «аспиранта» двинулся к двери. Уже ручку дернул, когда до меня дошло, что некоторые слова у меня не складываются в стройную картинку в отношении биологического оружия. Но было уже поздно: с той стороны «постучали».
Дубовая створка распахнулась, и на меня выпрыгнула собака. По крайней мере, я так ее разглядел. Тонкое длинное тело, напоминающее добермана, только худющего. Однако через кожу выпирали вовсе не ребра, а костяные шипы и наросты. Короткие ушки торчали из бинтов, покрывающих голову. Вся морда перемотана так, что глаз не видно, а от челюсти остался только кусочек с рядом мелких и острых зубов, как у пираньи, нос так и вообще отсутствовал.
Я выстрелил прямо в бинты. Во все стороны полетели обрывки марли, несколько пуль пробили череп деймоса насквозь и ушли куда-то в стену, а собаку отбросило обратно в комнату. Но монстр как будто этого не заметил. Он поднялся на лапы, тряхнул головой и начал сопеть. А вот «хирург» завопил от ужаса и возмущения.