Один ролик я помню особенно хорошо. Там был мужчина в рабочей форме с браслетом на запястье. Он улыбался и говорил: «Воля — это дар. Не позволяй ей заблудиться. Отдай её на служение, и ты будешь чист». Мимо шёл мой сосед и перекрестился. Я тоже перекрестилась.
На улицах всегда можно встретить людей в серых плащах с эмблемой в виде креста и глаза. Их называют наставниками. Они не священники, но могут остановить любого и спросить: «Чисто ли твоё сердце сегодня?» Я всегда отвечаю «Да». Однажды наставник попросил мою подругу Мару пройти в Дом Покаяния «для профилактики». Она вернулась тихая и бледная, и мы больше об этом не говорили.
Иногда я думаю, что наш мир устроен так, чтобы мы не задавали лишних вопросов. Заповеди, кодекс, наставники, проповеди, реклама. Всё это соединяется в картину без пустых мест. В этой картине я лишь маленький кусочек, и моё дело — быть на своём месте.
Сегодня в храме читали проповедь о смирении. Настоятель говорил, что отказ служить — это форма гордыни. Он долго смотрел в зал, а потом его взгляд задержался на мне. После службы ко мне подошла женщина в светлом платье и сказала: «Вы ведь работаете? Это хорошо. Господь любит трудящихся». Я кивнула, хотя не знаю, о каком труде она говорила.
По дороге домой я взяла у мальчика на углу листовку. На ней — сияющий человек и надпись «свобода в служении». Я сложила её пополам и положила в карман. Дома, глядя на металлическую табличку над дверью «Дом чистого сердца», я подумала, что скоро получу новую отметку в досье о том, что моё служение обновлено. Это значит, я полезна. А значит, чиста.
Я стараюсь верить в это.
Контракт
Долги у нас копились тихо. Никто не стучал в дверь, не угрожал, не писал повесток. Просто каждые два месяца на браслете загоралась жёлтая метка — напоминание о задолженности. Мама старалась не смотреть на неё, а я — не спрашивать, сколько именно. В нашем доме разговоры о деньгах всегда звучали как шёпот, будто даже стены могли донести.
Отец ушёл, когда мне было десять. Тогда мы ещё жили в другой квартире, без таблички «Дом чистого сердца» над дверью. Мама говорила, что всё изменится к лучшему, но лучше стало только в том, что теперь у нас было меньше мебели — и меньше пыли.
Когда пришёл вербовщик, я сначала подумала, что он из церкви. На нём был серый костюм и маленький металлический крестик на лацкане. Он представился «координатором по трудоустройству» и показал удостоверение с гербом государства и логотипом корпорации «Евхаристия Сервис». Логотип был в форме раскрытых ладоней, в центре которых сияло маленькое солнце.