Даже в худшие годы в степях не было таких бедствий, которые переживали готы, идущие в неизвестность в поисках лучшей доли. И Эйрих прекрасно понимал Сигумира, не желающего подвергать себя и остальных тем лишениям, которые переживал в детстве, юности и зрелости.
«Но сейчас всё иначе», — подумал Эйрих, наблюдая за тем, как сенаторы перешёптываются между собой. — «Мы точно знаем, что римляне слабы, потому что Аларих подточил их силы. Надо бить до того, как они восстановятся».
— Заседание отложено до завтра! — объявил Барман, народный трибун, выбранный общим голосованием свободных селян всего готского народа.
Каждое село, указом Сената, объявлено трибой, (2) где каждый свободный мужчина участвует в выборах народных трибунов, представляющих интересы народа.
В Сенате трибуны не заседают, но могут выступать с предложениями или интерцессиями (3) против действий зарвавшихся магистров. И если решения Эйриха могут остановить и аннулировать только вышестоящие магистраты, то народные трибуны вне этой системы и могут остановить даже консула.
Делиться властью было дискомфортно, откровенно неприятно, но необходимо. То, что у римлян происходило постепенно и стихийно, ему приходится вводить быстро и решительно. Такова цена, ради высшей цели — мощного и долговечного государства.
— В следующий раз… — тихо произнёс Эйрих, покидая здание Сената.
Здание построено из качественного дерева, являлось самым высоким сооружением в их безымянной деревне. Выбор названия деревни — это повестка отложенного заседания, которое, возможно, состоится сильно позже, а может и не состоится вовсе.
— Эйрих, — заулыбался Альвомир, ожидающий своего попечителя у входа. — Кончилось?
— Да-да, всё закончилось, — по-отечески улыбнулся ему Эйрих. — На этот раз никто не подрался.
— Ха-ха, драка! — рассмеялся Альвомир. — Домой? Кушать?
— Да, конечно, — кивнул Эйрих. — Надеюсь, уже приготовили что-нибудь…
— Мясо… — мечтательно произнёс гигант.
Вместе они направились по главной улице деревни, к отцовскому дому.
— Эйрих! Здоровья тебе! — помахал ему рукой сосед, Бальдомир Рыбак.
— И ты будь здоров, уважаемый! — приветливо помахал ему в ответ Эйрих.
Поддерживать добрососедские отношения и иметь хорошую репутацию среди свободных граждан — этому он научился у Гая Юлия Цезаря, который не жалел денег на то, чтобы его никогда не забывали и всегда говорили о нём только хорошее.
— Сегодня открываю римское вино! — сообщил сосед. — Приходи вечером! И Альвомира захвати!
— Обязательно! — ответил Эйрих. — Отца пригласишь?
Без отца, пока он живёт в его доме, ходить на званые попойки нельзя — это неуважение, достойное порицания.