Алёна поднялась с бочки. Её движения наполнились внезапной, врождённой грацией. Она провела пальцами по лицу, и иллюзия окончательно рассеялась.
Тёмные волосы налились серебром и заструились по плечам тяжёлыми, сияющими прядями. Её глаза вспыхнули чистым, ярким золотом. Даже без применения ауры, это был их настоящий цвет. В них читалась печаль и непоколебимая воля, присущая тем, кто с рождения должен был властвовать.
Я вдруг понял, что уже видел её. И, кажется, не раз.
— Сбежавшая невеста князя… — сказал я, вспоминая портрет красавицы на пергаменте.
— Нет, — голос девушки стал ниже и мелодичнее. — Это была лишь удобная ложь, чтобы отыскать меня. Я не имею никакого отношения к князю.
Её золотые глаза встретились с моими.
— Меня зовут Лу́на Романова. И я внебрачная дочь Императора.
— Ну и что? — спокойно произнёс я.
Я внимательно наблюдал за Луной. Её пальцы слегка сжали полы плаща. Она похоже была готова ко всему: к удивлению, гневу, потоку вопросов, обвинениям, но не к ледяному спокойствию.
Эффект от моих слов был мгновенным. Луна дрогнула, на её лице было полное, оглушительное недоумение. Её глаза расширились. Олаф откашлялся, сбитый с толку.
— Ты… ты понимаешь, что только что сказал? — голос однорукого был хриплым от напряжения. — Перед тобой не просто дворянка, Тим. Это…
— Я не глухой, — перебил его я, но мой взгляд всё ещё был прикован к Луне. — Её слова значат, что у меня в отряде есть ратница с золотой аурой, за которой охотятся и мятежные князья, и, с большой вероятностью, отряды её дорогого папаши.
Я сделал небольшую паузу, давая моим словам осесть в головах однорукого и принцессы.
— Спасибо, что сказала. Теперь я, по крайней мере, знаю, чего ожидать.
Мои слова оказались ушатом холодной воды как для Олафа, так и для принцессы.
— Ваши игры не имеют значения, — мой голос стал жёстким и не допускающим возражений. — Хотели сбежать на Восток? Так он сам пришёл к вам. Нас ждёт война. И всё, что было уготовано вам на той стороне Уральских гор — это плен и смерть. Без ордена вас сожрут либо мятежники, либо те же императорские ищейки, которые почуют золотой след.
Я шагнул ближе. В глазах Луны промелькнула растерянность, а Олаф напрягся.
— Я не собираюсь нарушать наш уговор, — продолжил говорить я. — Оставьте себе свои секреты. Вот только у тебя, однорукий, раз уж ты проболтался, будет новый счёт.
— Что ты собираешься делать? — спросил меня Олаф.
— Воевать, — совершенно серьёзно ответил я и улыбнулся. — И побеждать.
Луна с Олафом переглянулись.
— А теперь вопрос интереснее, — холодно произнёс я. — Что будете делать вы?