— Дорогу показывай, — с натугой выдохнул я.
— Только не говори, что я тяжелая, — обижусь. — Вера стрельнула глазками на пироманта. — Напалм, будь добр, убери винтовку в чехол.
— Мальчик, подай, принеси, пошел на фиг, — в своей обычной манере выразился парень, но все же послушался.
До оставленных у главного входа в ДК саней добрались без проблем. Я только чуть надвое не переломился, а в остальном — все просто замечательно. Кое-как опустив Веру на лавку, плюхнулся рядом и шумно вздохнул. Пиромант кинул чехол с винтовкой на днище, размотал вожжи, накинутые на торчащий из стены обломок арматуры, и уселся на козлы. А прикрывавший нас Ветрицкий до последнего времени таился в тени и, только когда сани въехали в узкий проулок, догнал их и перемахнул через борт.
Вот смотрю на него и никак не пойму — то он хромает, то скачет что твой стрекозел. Или пока адреналин бурлит, про подвернутую ногу просто забывает?
— Куда едем? — прикрывая лицо от валившего с неба снега, повернулся к нам пиромант. — Не вижу ни хрена.
— Ты, главное, никуда не сворачивай, — предупредил его я, прикинув, что мы сейчас движемся в глубь промзоны. Ну а поскольку дорога широкая и замести ее пока еще не успело, некоторое время запросто можем пропутешествовать в санях. Все больше шанс оторваться от возможного преследования, чем на своих двоих с раненой Верой.
От саней избавились минут через пятнадцать, когда окончательно потеряли представление, где, собственно, находимся. Снег к этому времени валил просто стеной, мохнатые снежинки высокими шапками оседали на крышах разной степени заброшенности цехов, и ничего не удавалось разобрать даже в паре-тройке шагов. Ну будем надеяться, в такой снегопад нас никакой следопыт не разыщет.
Я вытащил из-под лавки ранец, продел руки в лямки и первым вылез из саней. Ветрицкий достал откуда-то принадлежавшее Сан Санычу свернутое одеяло, а Напалм, как истинный джентльмен, помог перебраться через борт обхватившей его за шею Вере.
— Обожди, — остановил я Николая, который уже собирался хлыстом стегануть по крупу лошаденку. — Сначала проверю, не пометил ли нас кто.
— В смысле? — не понял Николай, но хлестать конягу все же не стал и вместо этого сдернул с козел накидку.
— Магические метки проверю, говорю. — Я закрыл глаза, и снежная пелена тут же отодвинулась, а на сером фоне замерцали неяркими огнями три ауры. Необычные, надо сказать, ауры — у Напалма она так и стреляла оранжевыми искрами, у Ветрицкого будто скисшее молоко пошла блеклыми сгустками, а у Веры была пронизана едва заметными темно-синими нитями. Но никаких маячков ни на ком точно нет. А странности… Да кто в наше время абсолютной нормальностью похвастаться может? Живые ж люди. — Все, ходу.